– Ну, что ты решила – придешь к нам на следующей неделе? – спросила Кэндис.

Ханна посмотрела на Шона:

– Может быть.

– Замечательно! – воскликнула Кэндис.

Она оставила Ханну и Шона наедине. Ханна втянула живот, жалея о том, что перед собранием умяла шоколадный эклер, по привычке заедая стресс.

– Выходит, ты говорил здесь обо мне, да?

Шон закрыл глаза.

– Мне очень жаль, что она упомянула об этом.

– Да нет, все в порядке, – перебила его Ханна. – Я просто не догадывалась, насколько все это… важно для тебя. И мне действительно понравилось кое-что из того, о чем они говорили. Например, о сексе… с человеком, которого любишь. Я обеими руками «за». И здесь все такие милые. – Она и сама не ожидала, что может сказать такое. К тому же искренне.

Шон пожал плечами:

– Да, ничего.

Ханна нахмурилась, убитая его безразличием. Вздохнув, она посмотрела ему в глаза:

– Шон, я очень сожалею о том, что произошло. Тогда… с машиной. Я просто… не знаю, как еще попросить прощения. Я чувствую себя так глупо. Но я не могу видеть, что ты меня ненавидишь.

Шон молчал.

– У меня нет никакой ненависти. Просто в пятницу все сложилось как-то по-дурацки. Наверное, мы оба оказались в неправильном месте в неправильное время. Я хочу сказать… Да, тебе не следовало делать то, что ты сделала, но… – Он пожал плечами. – Ты ведь теперь работаешь волонтером в клинике, да?

– Угу. – Она надеялась, что не сморщила нос от отвращения.

Он закивал головой:

– По-моему, это очень хорошо. Уверен, ты скрасишь жизнь пациентам.

Ханна зарделась от лестных слов, хоть его добродушие и не удивляло. Шон всегда отличался благоразумием и состраданием – он раздавал деньги бездомным в Филадельфии, сдавал в переработку свои старые мобильные телефоны, никогда не злословил и не сплетничал даже о знаменитостях, созданных для того, чтобы их высмеивали. Отчасти поэтому Ханна полюбила Шона в шестом классе, когда сама была толстушкой и неудачницей.

Но еще на прошлой неделе Шон принадлежал ей. Она прошла такой долгий путь от девочки на побегушках у Эли, что просто не могла позволить, чтобы ошибка, совершенная по пьяни, разрушила их отношения. Хотя кое-что еще – или кто-то еще – мог это сделать.

«Я могу УНИЧТОЖИТЬ тебя».

– Шон? – У Ханны бешено забилось сердце. – Ты не получал никаких странных сообщений обо мне?

– Сообщений? – повторил Шон и склонил голову набок. – Нет…

Ханна подгрызла ноготь.

– Если получишь – не верь ни единому слову, – сказала она.

– Ладно. – Шон улыбнулся ей.

Ханна была на седьмом небе от счастья.

– Хорошо, – сказала она после паузы. – Так ты собираешься на «Фокси»?

Шон отвернулся.

– Думаю, да.