Эмили вопросительно посмотрела на Скотта. Что он имел в виду? Но Скотт тотчас упорхнул. Когда она снова повернулась к Тоби, тот уже увлекся айподом, и Эмили ничего не оставалось, кроме как вернуться на свою трибуну. Она сделала пару-тройку шагов, когда Тоби окликнул ее:

– Эй, не хочешь подышать воздухом?

Эмили остановилась и быстро взглянула на Бена. По-прежнему ноль внимания.

– Что ж, давай, – решительно ответила она.

Они вышли из дверей бассейна, обогнули толпу школьников, ожидавших вечернего автобуса, и сели у фонтана «День учредителя». Струи воды стекали по стенке длинным мерцающим шлейфом. Было пасмурно, и фонтан казался блеклым. Эмили уставилась на монетки, которыми было усыпано дно неглубокой блестящей чаши.

– В последний день занятий выпускники толкают своего любимого учителя в этот фонтан, – сказала она.

– Я знаю, – ответил Тоби. – Я же здесь учился, помнишь?

– О… – Эмили почувствовала себя глупо. Конечно же, учился. А потом его отослали с глаз долой.

Тоби достал из сумки пакетик шоколадного печенья и предложил Эмили:

– Хочешь? Предстартовый перекус?

Эмили пожала плечами:

– Разве что половинку.

– Тебе пойдет на пользу, – сказал Тоби, протягивая ей печенье. Он отвел взгляд в сторону. – Забавно, какие все-таки разные парни и девчонки. Ребята всегда стремятся объесть друг друга. Даже те, кто постарше. Взять хотя бы моего психиатра в штате Мэн. Однажды мы устроили состязание у него дома – кто съест больше креветок. Он обошел меня на шесть штук. А ему, между прочим, тридцать пять.

– Бр-р, креветки. – Эмили содрогнулась. Ей хотелось задать очевидный вопрос – у тебя что, был психиатр? – но вместо этого она спросила: – И что стало с твоим… психиатром… после того как он все это съел?

– Его вырвало. – Тоби пробежал по воде кончиками пальцев. Запах хлорки в фонтане ощущался еще сильнее, чем в бассейне.

Эмили сложила руки на коленях. Интересно, психиатр понадобился ему по той же причине, по которой он взял на себя вину за то, что случилось с Дженной?

На парковку въехал роскошный автобус. Из него стали медленно выходить музыканты школьного оркестра в парадной форме – красных пиджаках, обшитых тесьмой, и расклешенных брюках, – а главный барабанщик так и вовсе в дурацкой меховой шапке. Можно было представить, как он парился.

– Ты… м-м… много говоришь о Мэне, – сказала Эмили. – Ты счастлив, что снова в Роузвуде?

Тоби вскинул брови:

– А ты счастлива здесь?

Эмили нахмурилась. Она уставилась на белку, которая бегала вокруг дуба.

– Не знаю, – тихо сказала она. – Иногда я чувствую себя неуютно. Когда-то я была как все, но сейчас… не знаю. Наверное, я должна соответствовать, но у меня не получается.

Тоби уставился на нее.

– Понимаю. – Он вздохнул. – Здесь все такие правильные, идеальные. И… если ты не один из них, у тебя все наперекосяк. Но я думаю, что они только с виду безупречные, а на самом деле у каждого свои тараканы в голове.