— То, что артефакты на самом деле делают, написано в книгах. Где-то, — сказал Трент, и я встретилась с его глазами поверх моей кружки. Горячий шоколад — сладкий, насыщенный, горьковатый и теплый, скользнул внутрь, согревая меня почти так же, как хитрая улыбка Трента. Он вынуждал меня заняться исследованием, но я была не против. Впервые после потери Биза, я обрела надежду.

Кивнув, Трент резко поставил свою кружку на стол и потянулся за пальто.

— Мне нужно возвращаться. Спасибо за горячий шоколад.

— Ты тоже ненавидишь исследования, да? — спросил Дженкс, садясь на его кружку и затуманивая ее поверхность своей пыльцой.

— Ужасно ненавижу, — ответил Трент, натягивая пальто на плечи и хватая шляпу и портфель. Он замер, обернувшись ко мне с улыбкой: — Дай знать, что выберешь.

— Хорошо, — сказала я, затем вздрогнула, когда Трент быстро развернулся на каблуках и направился в коридор. — Эй, а как же твои пончики?

— Можешь их съесть, — ответил он, уже на полпути к выходу. — Я не голоден.

Я в растерянности посмотрела на Дженкса, и пикси пожал плечами. Оттолкнувшись, я последовала за Трентом, вынужденная размахивать пыльцу возбужденных детей Дженкса со своего пути.

— Трент, подожди, — позвала я, наконец догнав его у двери. — Спасибо, — сказала я, задыхаясь, когда он повернулся от старинных двойных дверей и я чуть не врезалась в него. — Я думаю, теперь мы сможем это сделать.

Стоя в тусклом свете от светильника над бильярдным столом, мужчина помедлил.

— Можно кое-что у тебя спросить?

— Конечно.

Пряча руки в карманах пальто, Трент был совершенно не похож на себя.

— Что бы ты сделала с доктором Фарином?

Моя улыбка исчезла.

— Твоим генетиком? Тем, кого ты убил?

Он кивнул, открывая дверь, чтобы позволить прохладному ветру весенней ночи вихриться вокруг моих лодыжек.

— Сейчас ты знаешь, что висело на волоске, что было поставлено на карту; как бы ты не позволила ему пойти в прессу и принести конец всему, на что ты потратила жизнь, пытаясь это спасти? Села бы на всю жизнь в тюрьму как принято у демонов? Подкупила бы еще большей суммой денег, зная, что навсегда останешься его рабыней? Или ты бы навсегда покончила с этим, убив одного жадного человека, чтобы спасти тысячи, возможно миллионы людей от страданий?

Во рту пересохло, и я не знала, куда деть руки.

— Я не знаю, — наконец ответила я, и Трент кивнул, глубоко задумавшись.

— Это честный ответ, — сказал он легко. — Я просто подумал, задумывалась ли ты когда-нибудь о тех решениях, которые я принимаю, и возможных причинах этого.

Я уставилась на Трента, мысли в голове смешались. Я не знала… Я больше не знала, что думать.

Выражение на лице Трента стало пустым, и моя меланхолия снова начала наступать. Я знала, куда завели его мысли.

— Я сожалею о Бизе, — произнес он. — Я знаю, как это больно.

И все же мне удалось улыбнуться. Он знал. Он знал чувство вины, панику, и силу, которая требовалась, чтобы сосредоточить эту энергию на поиске выхода.

— Спасибо, — прошептала я, голос дрожал от сдерживаемых слез.

Трент пах дождем и кожей под запахом лосьона после бритья, и мое горло сжалось.

— Я сожалею о Кери и Люси. Я не знаю, как ты можешь двигаться вперед.

Трент ответ взгляд от моей обожженной руки, и неожиданно заправил прядь волос за мое ухо, шокируя меня.

— Это ты научила меня верить в шанс, каким бы маленьким он не был.