— Ты не смеешь требовать компенсацию за поступки Айви, — сказал он резко. Что-то в Ринне изменилось. Его голос все еще звучал уважительно, но неуловимые обычно нотки подчинения старшему пропали напрочь. И судя по зарумянившемуся лицу Феликса, думаю, он тоже заметил это. Он увяз с головой и теперь уже слишком поздно. Он не мог отказаться от этой зависимости, не мог вернуться к прежнему состоянию.

— Твоя любимая воспитанница обворовывает меня. Я требую компенсации!

Я переглянулась с Дженксом, и поняла, что он тоже заметил изменение в поведении вампиров. Феликса уже не воспринимали как нормального немертвого, нет, теперь он попал в категорию больных, которых нужно укладывать в постель и баловать. Он был старым, забывчивым, и утратившим контроль над собой. Феликс сам сотворил с собой такое, и мне даже стало жалко его, ведь еще три дня назад я помнила в глазах Нины уверенного, сдержанного вампира. Он знал о последствиях, и все равно продолжал, ради того, чтобы увидеть солнце.

— Тебе будет предоставлена компенсация, только не Рэйчел или Айви, — сказал Кормель, и мне стало жалко Феликса, который опустился до нытья.

— Мне бы подошла Айви, — заныл он, выглядя отвратительно и пытаясь скрыть истинные эмоции. Вампир был сломлен и с этим уже ничего не поделать.

Кормель отрицательно качнул головой.

— Рэйчел, находясь рядом с Айви, сможет найти наши души, поэтому Айви должна остаться нетронутой. И когда нам вернут души, мы сможем выйти под солнце, перестав жить во лжи. Сможешь ли ты подождать со мной этого дня?

Мерзкий взгляд Феликса скользнул ко мне, и я задержала дыхание.

— Это лишь уловка, — сказал молодо выглядящий, древний немертвый вампир, зависимый от солнца.

— И все же, ты позволишь мне и дальше наслаждаться этой мечтой, и оставишь Айви и Рэйчел в покое. — Кормель отошел в сторону, позволяя ему пройти, и будто ненамеренно загородил меня от Феликса. — Моя машина возле главного входа. Водитель отвезет тебя куда пожелаешь. Для меня будет насказанным удовольствием представить тебя моим детям, если ты сможешь немного задержаться.

От этих слов Феликс резко выпрямился, и даже стал похож на прежнего себя.

— Я так голоден, — прошептал он. — Кровь больше не утоляет жажду. Теперь мне всегда ее мало.

Кормель понимающе кивнул.

— Мне жаль. Позволь мне переговорить с Рэйчел наедине? Я скоро к тебе присоединюсь. Мои дети смогут утолить твою жажду. Я буду стоять подле тебя, и не уйду, пока ты не насытишься.

Боже мой, от этих слов меня чуть не вывернуло, но такова сущность вампиров. Я фыркнула, когда Феликс, шаркая, вышел из кухни и небольшой наклон головы в мою сторону показал, что он не забыл о моем присутствии. Я вздрогнула, когда встретила взгляд его черных глаз, почти скрытый длинной челкой. Дженкс последовал за ним, паря под самым потолком, как невидимый охранник.

— Я тебе не принадлежу, — бросила я резко Кормелю, прежде чем захлопнулась задняя дверь.

Пахнув ладаном, Кормель метнулся к проходу, и, облокотившись о косяк, уставился на освещённую землю. Он зло поджал губы, и я поразилась, каким живым он сейчас кажется. Практика, практика и еще раз практика.

— Да, не принадлежишь. Но я только что спас тебе жизнь.

— Я бы с ним справилась, — быстро ответила я, и Кормель перевел свой раздраженный взгляд на меня. Он вопросительно и в то же время насмешливо приподнял брови. — Я просто не хотела вредить ему.

— В этом я не сомневался. Хотя думаю, Феликс хотел, чтобы ты его убила. А что потом? Тебя бы обвинили в убийстве, ведь никто кроме тебя не знал, насколько он болен. Ты бы могла сбежать в Безвременье, но Рэйчел, все мы знаем, как ты к нему относишься.