Он был прав, и меня это раздражало.

— Ты мне противен, — ответила я на его тираду, и двинулась в сторону, чтобы выбраться из угла. — Вы сейчас поедете на кровавую оргию, и ты на полном серьезе предлагаешь ему своих детей, будто они коробка конфет. Вам незнакома любовь и забота. Айви была права. Почему я должна помогать вам, найти ваши души?

Кормель наклонился, подобрав свою шляпу, и отряхнул ее.

— Потому что я и дальше намерен помогать вам. — Я недоверчиво фыркнула, и он обернулся, сфокусировав свое внимание на мне. — Я еду с Феликсом на это кровопускание, чтобы он в своей тоске по солнцу не убил всех моих детей. Я буду рядом и не позволю взять слишком много крови или обращаться с ними жестоко за их упорное неподчинение. И я очень сомневаюсь, что мне понравится наблюдать, как старик присасывается к своей еде. — Его взгляд стал пустым. — В этом действе не будет изящества и красоты. Я надеялся, что ему еще можно помочь, но теперь понимаю, что ему недолго осталось. — Мужчина посмотрел мне в глаза. — В свое время мне забыли сообщить, что забота о старых вампирах, так же как и молодняке, будет входит в мои обязанности, если я приму этот пост.

Значит, все как я и думала. Положение Феликса пошатнулось, и продолжало ухудшаться, и Нину затягивало вместе с ним. Это ужасно.

— Айви пытается спасти их обоих, — произнесла я мягко, и плохое настроение Кормеля стало уходить, когда он увидел, что я не злюсь. — Неужели это никого не волнует?

— Она ведь нарушила закон. А он сошел с ума, Рэйчел. Он сошел с ума, и теперь никакое количество крови не спасет ни одного из них, к тому же Айви вмешавшись, нарушила наш закон. Охем уже потерян для нас, ему суждено выйти под солнце, а Нине утратить над собой контроль. — Кормель заглянул в коридор, мыслями уже переносясь в машину и в дальнейшие планы на ночь. — Им придется пристрелить ее как бешеную собаку, когда она начнет искать себе источник утешения. Если бы вы не вмешались, то погибли бы только Феликс и Нина, но Айви снова хочет влюбиться, и теперь мы все страдаем, ради того, чтобы тебе удалось спасти ее душу. Спасти все наши души.

Дженкс влетел в кухню, принеся с собой запах пепла из камина. Он выглядел удивленным, что Кормель еще здесь, и немертвый вампир поднял руку, как бы говоря, что уже уходит.

— Сегодня моим детям придется вынести оскорбление и боль, и все ради тебя, — сказал он, и у меня внутри все сжалось от чувства вины. — Всем моим детям придется расплачиваться за возможное выживание Нины. Все чтобы осчастливить одного вампира. — Кормель надел шляпу и застегнул пальто. — И я добровольно иду на это. Потому что ты добудешь мне то, о чем я прошу, Морган. И уже скоро.

Я вздернула подбородок, а Дженкс стал сыпать сверкающей золотой пыльцой.

— Звучит как угроза.

Вампир улыбнулся, глядя на меня из-под надвинутой на глаза шляпы. Эта улыбка когда-то спасла мир, зато теперь она разрушит мой.

— Так и было задумано, — Кормель шагнул в коридор, но остановился. — Я знаю, ты сейчас занята восстановлением линий, так что готов дать тебе время, но учти Рэйчел, я не намерен кончить как Охем. — Его лицо стало пугающим, зрачки расширились и глаза почернели. — Я не допущу, чтобы от меня осталась лишь оболочка, которая ноет и жаждет солнца, а душа заперта в аду. Если Айви еще раз сбежит из Цинциннати, я самолично убью ее. Передай ей мои слова.

Напуганная, я обхватила себя руками.

— Я хочу свою душу обратно. Найди ее.

Я успела лишь сделать вдох, как вампир исчез, и лишь скрип двери свидетельствовал об его уходе. Меня трясло, и я присела в кресло Айви.

«Если Айви еще раз сбежит из Цинциннати, я самолично убью ее», — сказал он.