— Эй, я мм, проверю периметр, ладно? — спросил Дженкс и вылетел в окно, где обслуживают водителей, сильно напугав работающего там сотрудника. И хотя солнце сегодня светило ярко, на улице для него было слишком холодно. Он скоро вернется.

«Трусишка», — подумала я, хотя не винила его. Айви выдохнула, продолжая избегать моего взгляда. Она либо сама начнет разговор, либо так и будет молчать.

— Может, мне не стоило вмешиваться, — начала она, и я напряглась, стараясь услышать ее поверх всей этой музыки и разговоров. Айви подняла глаза, и я увидела в них боль. — Вчера из-за меня пострадали люди, хорошие люди. Не только мои друзья в кафе Пискари, которым пришлось накормить этого монстра, но и те, что были в безопасном месте. Нина договорилась об этом с Феликсом. Кто я такая, чтобы пытаться помочь ей?

Я склонилась поверх стола и взяла ее за руку. Айви вздрогнула. Ее кофе давно остыл, но пальцы были тёплыми.

— Нина не соглашалась на подобное. Она купилась на красивую ложь, завернутую в силу и удовольствие. Да, люди пострадали из-за нее, но они знали, что этим помогут себе подобной вновь стать прежней. Если Нина выживет, если ты сможешь вытащить ее из бездны наслаждений, в которой Феликс бросил ее, значит, есть надежда и для остальных. Поэтому они добровольно согласились вынести боль. Ты вселила в них надежду, что и они смогут выжить.

Айви отвела виноватый взгляд, и я вспомнила те потерянные взгляды, которые иногда замечала у живых вампиров в кафе у Пискари, еще когда Кистен управлял заведением. Они шли туда, чтобы обмануть себя, чтобы притвориться, что их жизнь замечательна, и что мир лежит у их ног. Вера в то, что они смогут выбраться из этой трясины, нужна была им больше, чем они сами представляли.

Глаза потеплели от невыплаканных слез, и Айви быстро заморгав, выдернула руку. Она тоже хотела верить, но ей трудно было принять, что другие могут пожертвовать собой ради нее.

— Помоги Нине выжить, — сказала я, спрятав руки под стол. Во мне проснулась решимость где-то между посещением Феликса и Айви, вернувшейся домой шатаясь и плача из-за чужой боли. Я не позволю Айви оказаться запертой в аду подобно Феликсу. Я должна найти способ сберечь ее душу. Я должна.

— Спасибо, — прошептала Айви, неторопливо смяв в шарик остатки салфетки. Она глубоко вздохнула, и я почти увидела, как она сосредоточилась на «здесь и сейчас». — Тяжелая выдалась ночка. Потребовалось шестеро, чтобы удержать ее, когда в ней вспыхнула жажда крови. Если все пройдет по плану, я хочу успеть вернуться, чтобы быть рядом, когда она проснется, чтобы она знала… что я не пострадала.

Вампирша не смотрела на меня, и мне стало грустно, что она стыдится того, что нам приходиться делать, чтобы выжить. Всем нам. Главное, как мы будем вести себя после этого.

— Передай Нине, что я верю в нее, ладно? И что она достойна этого. — Что ты достойна этого.

— Хорошо, — прошептала Айви. — Я передам. Спасибо.

Слезы защипали глаза, но я улыбалась, и вместе со мной улыбалась Айви. Нина сильная. Она выживет. Никогда бы не подумала, что Айви окажется по другую сторону в борьбе с зависимостью, и я гордилась ей.

Взгляд Айви метнулся мне за спину. Она не шевельнулась, но что-то в ней изменилось. Дыхание стало тихим и быстрым как у хищника, и я подавила дрожь. Вот так быстро все и меняется.

Взяв салфетку, я обернулась, будто собираясь промокнуть губы, а сама быстро оглядела очередь.

— Это она? — спросила я, приметив блондинку, одетую в свитер с глубоким вырезом, короткую весеннюю юбку и обтягивающий пиджак. Она казалось знает всех кто стоял за стойкой, и сейчас ожидая своей очереди, она очень громко и весело с кем-то флиртовала.