– А что насчет ключей?

Роман потер челюсть.

– Возможно, я сумею добыть ключ. Вчера на штабном столе лежал бесхозный.

От мысли, что Китт украдет один из драгоценных ключей Дакра, Айрис похолодела. Она молчала, отчаянно стараясь придумать другой способ, но ничего не находила. Либо пройти через дверь в гостиной, которую охраняют солдаты Дакра, либо отпереть ключом собственный портал.

– Хотелось бы, чтобы до этого не дошло, – сказала она.

Выражение лица Романа смягчилось, как будто ее слова задели больное место. Он подошел ближе и стал между ее ног. Оперся на стол, поставив руки по бокам от Айрис и словно заключив ее в клетку.

Айрис не шевелилась, как завороженная. Их взгляды встретились.

– Китт, если бы ты прикоснулся ко мне сегодня, – прошептала она, – я больше не смогла бы скрывать, кто ты для меня. Кто я для тебя.

– Так? – Он коснулся большим пальцем ее колена сразу под юбкой. Прикосновение было мягким, но собственническим. – Или так, Айрис?

Девушка почувствовала, как его пальцы ласкают ее руку, а потом плечо. Они остановились на пуговицах ее блузки.

– Да.

Она запрокинула голову, когда почувствовала его губы на своем горле.

– Думаешь, я позволил бы ему приказывать мне, когда и как прикасаться к тебе? – хрипло проговорил Роман, проводя губами по ее скуле. – Думаешь, я позволил бы ему украсть этот последний момент? Когда я сдамся только тебе одной, возьму тебя на руки и сгорю с тобой прежде, чем наступит конец?

– У нас это не последний момент, – сказала она, удерживая его взгляд.

Но его утверждение давило как приговор судьбы.

Она обхватила его ногами, и ее юбка растеклась по столу, по бумагам и книгам. Пишущая машинка поблескивала, когда стол под ними затрясся.

– Напиши для меня историю, Китт, – прошептала она, целуя его лоб, впадины на щеках. Его губы и его горло, пока не почувствовала, что любовь – топор, который рассек ее грудь, и сердце билось на открытом воздухе. – Напиши мне историю, в которой я каждую ночь печатаю для тебя, а потом прячу записки у тебя в карманах, чтобы ты нашел их, когда будешь на работе. Напиши историю, в которой мы впервые встретились на углу улицы и я пролила кофе на твой дорогой плащ. Или в которой мы столкнулись в нашем любимом книжном магазине, и я посоветовала тебе стихи, а ты мне – мифы. Или в магазине деликатесов перепутали наши сэндвичи. Или мы оказались рядом на бейсбольном матче. Или я осмелилась сесть на поезд, идущий на запад, чтобы узнать, как далеко я смогу забраться, а ты тоже ехал в нем.

Она сглотнула сквозь боль в горле и откинулась, чтобы поймать его взгляд. Осторожно, как будто он ей снился, коснулась его волос. Убрала со лба его темные пряди.

– Напиши историю, где это не конец, Китт. Напиши и заполни мою пустоту.

Роман удерживал ее взгляд, и в его глазах блестело отчаяние. На его лице мелькнуло выражение, которого она никогда не видела раньше, – смесь удовольствия и боли, как будто он тонул в ней и ее словах. Эти слова были как железо и соль, клинок и снадобье, и он делал последний вдох.

«Пожалуйста, – молила Айрис, притягивая его к себе. – Пусть это будет не конец».

Но это делало их слияние более сладким, более острым. Кожа блестела, как покрытая росой, вдохи сменялись выдохами, а имена превратились в прерывистый шепот.

Чтобы написать историю, которую оба хотели этой ночью.

Думая, что это будет в последний раз.

45

Сто раз, тысячу раз

Роман знал, что задержался слишком надолго. Он старался не думать о последствиях, провожая Айрис домой.