– Да.

Она положила меч на буфет и поспешила к брату. Форест оторвал ее от пола в медвежьих объятиях, выжав воздух из ее легких. Айрис чуть не рассмеялась. Так он обнимал ее в прежние времена, когда мама еще была с ними. До того, как все полетело под откос.

– Боги, Айрис. – Форест поставил девушку на пол. – Я так за тебя переживал.

– Знаю, но со мной все хорошо. – Она улыбнулась, чтобы успокоить его. – Отделалась царапинами на коленях.

Утром она позвонила в автомастерскую из «Трибуны», зная, что новости о бомбе в Зеленом квартале разнеслись по городу. Она никогда не слышала, чтобы голос Фореста так дрожал, как тогда на линии, и теперь чувствовала себя виноватой, что пришла домой так поздно.

– Приндл здесь? – спросила она.

– Нет, она сегодня проведет вечер с семьей. Ты тоже должна была давно вернуться.

– У меня было срочное дело в типографии. Ушло больше времени, чем я предполагала. – Она направилась в свою комнату. Мысли все еще путались в голове. – Мне нужно тебе кое-что сказать, но сначала переоденусь.

– Интересно, – отозвался Форест. – Потому что у меня тоже есть для тебя новости.

Почему у Айрис так сжалось сердце? Почему она решила, что новости плохие?

– Приготовлю нам чай, – предложил брат, словно почуяв ее тревогу.

Когда Айрис вернулась в гостиную, Форест сидел на диване. На столе их ждал чайник с черным чаем и две чашки. Айрис с благодарностью взяла одну и принялась греть холодные пальцы о горячий фарфор.

– Сначала ты, Форест, – сказала она, садясь рядом с ним на диван.

– В общем, – начал он, почесывая челюсть. Похоже, он пытался отрастить бороду, но она по-прежнему была слишком редкой. – Ты же знаешь, что на прошлой неделе я был у врача? Он дал мне лекарство, чтобы облегчить симптомы, и оно помогало, но еще хотел, чтобы я прошел рентген. Он сделал его, и… вчера я ходил к нему узнать результат.

Айрис подготовилась ко всему. Ни о чем не думая, она спросила:

– И какие же результаты?

Он вздохнул, уставившись в чай.

– Во мне по-прежнему находятся фрагменты пули. Думаю, когда Дакр исцелял меня, он умышленно их оставил. Чтобы они стали наказанием, если я его брошу. Может, он даже решил, что боль в конце концов приведет меня обратно к нему. Но теперь я понимаю, что постепенно, с каждым днем, мне становилось все хуже.

К глазам Айрис подступили слезы. Она поставила чай, повернулась лицом к Форесту и взяла его за руку.

– Мне так жаль, – прошептала она. – Даже представить не могу, каково это, Форест.

Он усмехнулся. Хотел отмахнуться, но руки у него дрожали, и он тоже поставил чашку.

– Плохая новость в том, что нужно хирургическое вмешательство. Хорошая: доктор считает, что может удалить все фрагменты, и хотя симптомы могут сохраниться, они будут не такими сильными. Лекарства помогут с этим справиться.

– Я буду рядом, чтобы помочь. Когда назначена операция?

– В следующий день Мира.

Теперь Айрис молчала в нерешительности. Больница находилась к югу от реки, и она не удивится, если Дакр сбросит бомбу и туда.

– Что такое? – прошептал Форест, прочитав выражение ее лица.

Айрис рассказала об ультиматуме Дакра. Как ей пришлось мчаться в типографию, чтобы внести правки в газету, и что, по ее мнению, определенные улицы и дома будут в безопасности при бомбардировке. Ей стало неприятно от того, что слова прожигали ее как дым. От того, как быстро погасла в глазах Фореста надежда – надежда на выздоровление и на будущее.