47

Где все предатели складывают свои головы

Роман пошевелился, прижимаясь лицом к теплому камню. Все тело налилось тяжестью, которая тянула к земле. Голова болела, во рту пересохло. Воздух пах серой и гнилью, где-то шипел пар и бурлила жидкость.

Он открыл глаза и увидел, что находится в самом сердце подземного царства. Вокруг пузырились желтые лужи, всюду валялись скелеты и теснились надоевшие тени, поднимался, танцуя, пар. Все было так странно знакомо. Но когда он попробовал двинуть рукой, то ощутил сопротивление, а потом услышал лязг железа по камню.

Роман рассматривал свое тело, будто чужое. Поначалу он просто тупо смотрел, ничего не понимая, но потом прошлое нахлынуло на него холодным, отрезвляющим приливом.

Он вспомнил Айрис в «Трибуне». Как она сидела на столе, обхватив его ногами и запустив руки ему в волосы. Вспомнил обвинения Дакра и допрос в гостиной. Вспомнил, как отвечал, и сожаления отслаивались, как огрубевшая кожа. И вспомнил мучения, которые за этим последовали.

Вот какова была участь тех, кто предал Дакра. Медленная смерть в кандалах среди пара и теней.

«Нет», – подумал Роман, дергаясь в цепях. Они были пристегнуты к обоим запястьям, и их ржавые края врезались в кожу. Он попытался встать, но цепь была слишком короткой, и под ботинками захрустели хрупкие старые кости.

Он снова дернул цепи, чувствуя, как по предплечьям потекла кровь.

Сверху его обдал порыв холодного воздуха.

Роман замер, но увидел тень крыльев, которые пустили рябь по серным лужам. Эйтрал заверещал, и от этого звука у Романа волосы встали дыбом.

«Не шевелись, Китт. Ничего не говори и не шевелись».

Он вспомнил шепот Айрис. Золотистое поле, где она лежала на нем, придавливая к земле. Дышала с ним. Приказывала, отчаянно стараясь сохранить ему жизнь.

Роман опустился обратно на каменный пол и сел среди костей. Но эйтрал полетел обратно, как будто существо почуяло его и решило отыскать.

«Не шевелись».

Роман закрыл глаза; по вискам потек пот.

Вот какова судьба тех, кто предал Дакра. Людей, которые бросили ему вызов или не согласились с ним. Тех, кто вырвался из его хватки.

Дакр не исцелял заново их раны. Не прятал боль и не стирал воспоминания, вынуждая их начинать все заново.

Он скармливал их своим монстрам.

48

Дверь, через которую ты уже проходила

Заголовок в «Печатной трибуне» расколол утро надвое: на «до» и «после». Блаженное неведение и ужасное знание.

Айрис стояла у окна Эттвудов и наблюдала за бурей, которую поднял ультиматум Дакра. Встревоженные люди выходили из домов с чемоданами и дорогими вещами. Некоторые шли на север, другие спешили на юг – как надеялась Айрис, в безопасные здания.

От зрелища панического бегства у нее внутри все переворачивалось.

Все это казалось неприятно знакомым. Закрывая глаза, она каждый раз видела Авалон-Блафф.

Тобиас уехал, как только рассвело, – отправился на родстере домой за родителями. Этти дала ему адрес Макнилов, у которых они договорились встретиться и укрыться до конца дня. Хорошо, что он уехал до того, как мальчишки-газетчики разнесли газеты по домам: после восьми утра улицы оказались настолько забиты, что вряд ли по ним можно было проехать на машине.

– Мне нужно сходить за Сарой, – сказал Форест, подойдя к Айрис. – Как ты думаешь, она в «Вестнике»? Или сначала лучше сбегать к ее отцу?

– Уверена, она уже в редакции. Она всегда приходила на работу одной из первых.

Интересно, что сейчас творится в «Вестнике»? Как, наверное, Зеб озадачен и как завидует тому, что «Печатная трибуна» вызвала настоящую шумиху, и как потом взбесится, увидев, что первую полосу его газеты изменили.