Айрис не сводила глаз с Энвы. Каково это – так долго поддерживать ложь? Хранить клятву мужу, который жаждет кровопролития? Быть неизмеримо могущественной, но запертой в одном месте? Находить одни только мучения в магии, которая когда-то доставляла незамутненную радость?

– Он в Оуте, – сказала Айрис. – В поместье Киттов.

– Знаю. – Энва опять отвела взгляд. – Я нашла его в сне. Тогда я поняла: он ни перед чем не остановится, пока не возьмет в руки мою отрубленную голову.

– Айрис!

Это был голос Фореста, далекий, но тревожный. Айрис чувствовала, как он трясет ее колено.

Сон начал подрагивать, угрожая рассыпаться. Айрис стиснула зубы, пытаясь удержаться в нем еще немного, хотя пол под ней начал по частям исчезать.

– Почему ты приходила ко мне в образе мамы? – осмелилась она спросить. – Почему с самого начала не показала себя?

Энва улыбнулась печальной улыбкой, похожей на полумесяц, и ее волосы начали закручиваться вокруг нее, как будто ее затягивала буря.

– Вы, смертные, не слишком охотно доверяете чужим. А мне нужно было твое доверие, Айрис.

Сон резко оборвался.

Айрис проснулась, холодная от пота. Голова кружилась. Форест опять тряс ее колено, и она выпрямилась, чувствуя, что потянула шею.

– Что такое?

– Слышишь?

Он говорил так тихо, что она с трудом разобрала это слово.

Оба прислушались, не шевелясь и почти не дыша. На сей раз она услышала. Звук, как будто кто-то подбирает ключ к входной двери.

– Потихоньку вставай, – сказал Форест. – Спрячься на кухне. Если дела пойдут плохо, беги. Отправляйся прямиком к Этти, хорошо?

Айрис не могла говорить; внутри горел страх.

– Иди, – поторопил Форест, вставая вместе с ней.

Она послушалась брата, бросилась в темную кухню и присела за рядом шкафчиков. Гостиную отсюда было не видно, и это ее беспокоило. Она не видела Фореста и не понимала, что происходит. Зачем кому-то понадобилось вламываться к ним среди ночи?

Дверь приоткрылась.

Мгновение ничего не происходило, стояла полная тишина – такая, что Айрис боялась дышать. Потом послышались шаги. Внезапно запахло туманом, влажными камнями и поношенной кожаной одеждой. Лампа замигала.

Айрис прикусила ладонь, подавляя приступ паники.

Незнакомец остановился.

Через мгновение раздались грохот и стон. Похоже, опрокинули стол, и тела врезались в мебель и стены с такой силой, что затряслась одинокая картина в раме. Янтарный свет снова замигал, и лампу уронили. Квартира погрузилась в темноту. Айрис тяжело дышала, продолжая сидеть на корточках. Мышцы горели.

Кто-то закричал от боли. Крик пронесся по ней как удар тока – Айрис знала, что кричал Форест. Знала, как будто это ее ударили.

Форест хотел, чтобы она убежала, бросив его. Но Айрис стиснула зубы и встала, вспомнив про меч, оставленный на буфете.

Она знала эту квартиру как свои пять пальцев. Могла ходить по ней в полной темноте и двигаться бесшумно. Но когда она вошла в гостиную, внутрь проникал луч света от уличного фонаря. Айрис увидела разбитый стол и осколки чайных чашек на полу. Пузырьки с лекарствами Фореста разбились, и из них высыпались таблетки. Она увидела две тени, которые боролись друг с другом возле дивана, верхний противник неустанно колотил другого.

Форест снова закричал.

– Где она? – спрашивал незнакомый голос. – Где твоя сестра?

Ему нужна была она. Айрис потянулась за мечом.