Лейтенант Шейн попятился. Большинство офицеров также поступили разумно и потянулись к двери, тогда как несколько задержались, покрасневшие и обеспокоенные, как будто в ужасе от самой мысли, что Дакр подозревает их.

Роман встал, следя за богом краем глаза. Быстро уложил в футляр пишущую машинку, стараясь делать это как можно тише и незаметнее. Ему хотелось стать неприметной тенью. Крохотным мотыльком на стене.

Он направился к двери, выпрямившись, с машинкой в руке. Подождал, одеревенев от страха, что Дакр окликнет его и задержит. Что Дакр пригвоздит его к земле своими жуткими голубыми глазами и вырвет правду из горла. Что унюхает аромат предательства на его одежде.

Но Дакр стоял к нему спиной и смотрел в окно, в темноту за стеклом. Смотрел на звезды, луну и город, наполненный пустыми тенями.

Роман улизнул вместе с офицерами.

Хорошо, что ему удалось уйти вовремя. Он понял это, когда спускался по металлической лестнице. Правую ногу пронзила острая боль. Поначалу он думал, что это последствие страхов и усилий, которые он прилагал, преодолевая бесчисленные ступеньки. Но потом боль появилась и в груди. Что-то грызло его изнутри, мешая дышать.

Он подавил кашель и постарался скрыть хромоту.

Наконец он добрался до выхода из здания и шел, пока не набрел на пустой переулок. Только тут он остановился и прислонился к кирпичной стене.

Он прикрыл рот ладонью и закашлял. В висках пульсировала боль, к горлу подступала тошнота. Он не знал, почему так плохо себя чувствует, пока не вспомнил запах газа, который клубился несколько недель назад в Авалон-Блаффе. Как этот газ разъедал легкие. Как распространялся внутри, вызывая головную боль; как бурлило в животе и дрожали ноги.

В нем поднялась паника, связанная с этим воспоминанием. Ужас, который он чувствовал, когда полз по полю, окруженный облаком газа.

«Ты пережил тот день, – сказал себе Роман. – Все позади, ты выжил. Ты теперь в безопасности».

Он закрыл глаза, стараясь дышать медленно и глубоко. Напряжение ослабло, хотя боль в ноге не прошла, головная боль и тошнота – тоже.

Роман сунул руку в карман, где лежало обручальное кольцо Айрис.

«Я молюсь, чтобы мои дни были долгими рядом с тобой».

Память начала возвращаться, как только он прикоснулся к ней.

«Позволь исполнить каждое желание твоей души».

Он вспомнил, как бежал к ней по золотистому полю.

«Пусть твоя рука будет в моей ладони, при свете солнца и во тьме ночи».

Вспомнил, как они обменивались клятвами на огороде.

«Пусть наше дыхание сольется, а наша кровь станет общей, пока наши кости не обратятся в прах».

Вспомнил, как она прошептала его имя в сладостной темноте.

«И даже тогда я отыщу твою душу, клятвой соединенную с моей».

Он смотрел на луну и звезды, и его пробирала дрожь.

Он вспомнил всё.

Часть третья

Крылья в клетке

25

И снова затмить

Они примчали в Ривер-Даун на всех парах.

День клонился к вечеру, но солнце светило ярко. На небе не было ни облачка, и Айрис заслонила ладонью глаза, когда Тобиас переключил тихо рокочущий родстер на низкую передачу. Городок кишел солдатами и грузовиками, и на извилистых дорогах было трудно маневрировать. Бригада Энвы, похоже, приехала несколько часов назад и заняла все свободные места – улицы, задние дворы, поросшие мхом берега реки, городскую площадь. Местные жители, резко выделяющиеся на фоне солдат, разносили горячую еду и кофе, стирали белье и развешивали его сушиться.