Они буравили друг друга взглядами в безмолвном поединке, а потом канцлер опустился на сиденье, его водитель завел мотор родстера и укатил. Айрис поежилась, мокрая одежда натирала ей кожу.

Туман сгущался, превращаясь в моросящий дождь. Айрис смотрела, как канцлер исчезает в Оуте, и точно знала, о чем будет ее статья в завтрашней газете.

* * *

– Ты уверена, Марисоль? – в третий раз спросила Айрис. – Я буду очень рада, если вы с Люси остановитесь у нас с Форестом.

Марисоль улыбнулась и поставила ящик. Ее черные волосы, выбившиеся из длинной косы, блестели под дождем.

– Со мной тут все будет хорошо. Знаешь, я хочу остаться с Киган.

Айрис кивнула, хотя внутри завязывался узел вины и гнева при мысли, что придется оставить Марисоль, Киган и всех солдат спать в палатках на мокрой земле. Они даже не смогут развести костры и приготовить горячую еду или кофе. Айрис не знала, чем можно помочь.

Марисоль словно прочла ее мысли.

– Айрис, не забывай, что они прошли через кое-что похуже, чем моросящий дождь, – прошептала она. Палатки вокруг них поднимались как грибы. – Небольшая непогода нам не повредит. Может, завтра выглянет солнце.

Айрис не смогла скрыть гримасы. Погода в Камбрии славилась своими капризами.

– Книга про птиц, которую я тебе дала, еще с тобой? – спросила вдруг Марисоль.

– Да. В кармане плаща.

– Ты читала про альбатросов?

– Несколько строк, – ответила Айрис. – Я запомнила, что они могут спать на лету.

– И летать в бурю при сильном ветре, а не прятаться на берегу, как другие птицы. – Марисоль встряхнула одеяло, расправляя складки на одеяле, которое достала из ящика. – Для них безопаснее лететь навстречу буре, а не убегать от нее, каким бы парадоксом нам это ни казалось. Они могут пролетать тысячи километров, не касаясь земли, и знают свои силы и полагаются на них в тяжелые времена.

Айрис молчала, обдумывая ее слова.

– Предлагаешь мне быть парадоксальной? – наконец спросила она.

Марисоль улыбнулась.

– Я хочу, чтобы ты помнила, что тебе уже доводилось летать в сильную бурю, как и большинству из нас. И небольшой дождь от канцлера нас не испугает.

– Надеюсь, ты права, Марисоль.

– Разве я когда-нибудь ошибалась?

Она ласково потрепала Айрис по подбородку и отвернулась, чтобы передать одеяло солдату.

Но Айрис заметила, как напряжены плечи подруги, словно она устала держаться прямо. Словно знала, что долгий полет только начинается и все они летят в самый эпицентр урагана.

* * *

Тобиас отвез девушек в Оут. Море палаток и грязные дороги сменились кирпичными домами и мостовыми. Так странно было вернуться, и еще более странным было то, что Оут больше не казался домом.

Сначала они подъехали к квартире Айрис. Она вылезла из родстера и посмотрела на вмятины, оставшиеся на двери от ее коленей. У нее напоминанием о том ужасном бегстве из Хоукшира темнели синяки.

– Завтра в «Печатной трибуне»? – спросила Этти.

– Завтра, – согласилась Айрис, думая о том, как странно возвращаться на работу в помещении после того, как они колесили по стране на скоростном автомобиле, спали в необычных местах и ускользали от кровожадных гончих.

– Помочь занести багаж? – спросил Тобиас, держа в одной руке футляр с пишущей машинкой, а в другой дорожную сумку Айрис.