Сразу после завтрака Принсеп устроил совещание с участием лейтенанта Тонгрес и мичмана Динанта. Начал его командор:

- Насколько я понимаю, вопросы первостепенной важности таковы: первый - действительно ли этот проклятый берсеркер окончательно сдох или все же нет? Второй - если на самом деле он еще не сдох, то можно ли его убить? И последний вопрос - еще более офигительный, чем предыдущие, если только такое возможно: можно ли тем или иным образом использовать двигатель берсеркера, чтобы дать возможность группе оказавшихся в затруднительном положении соларианцев вернуться домой?

Чем дольше Принсеп изучал ситуацию, тем больше убеждался: по какой-то причине премьер Дирак сделал все возможное, чтобы помешать любому из этих предприятий.

В течение нескольких следующих часов, пока помощники Дирака продолжали заявлять, что великий человек спит и беспокоить его нельзя, Принсеп обнаружил, что обитатели станции либо не могут, либо не хотят ему помочь. Кэрол, когда вообще изволила что-то сказать, пробормотала какую-то смутно беспокоящую бессмыслицу. Скарлок отнесся к появлению гостей откровенно враждебно, а ни леди Женевьева, ни Варвара Энгайдин явно не расположены были им помогать.

В дополнение к прочим проблемам о судьбе суперинтенданта Газина ничего не было известно, точно так же, как и о судьбе Санди Кенсинга и некоего Брабанта, который, очевидно, был телохранителем Дирака.

Скарлок, который некоторое время составлял компанию Принсепу, несколько раз намекнул, что трое пропавших так или иначе погибли из-за берсеркера.

- Так что, он до сих пор активен?! И на яхте сейчас тоже могут находиться берсеркеры?

- Когда вы привыкнете к нашему положению - которое теперь, кстати, стало и вашим, - то поймете, что мы не являемся ни доброжилами, ни пленниками в прямом смысле этого слова, - невозмутимо отозвался молодой человек.

- Тогда, возможно, вы объясните нам, каково же ваше положение?

Скарлок взглянул куда-то поверх плеча Принсепа, и на лице его отразилось явное облегчение.

- Сюда идет премьер. Он все объяснит куда лучше, чем я. И действительно, со стороны своей личной каюты кним приближался Дирак, элегантно одетый и весьма мрачный. Кажется, он не имел ничего против того, чтобы дать разъяснения.

- Командор, ваши люди в медотсеках успешно лечатся или, во всяком случае, отдыхают, и их никто не беспокоит.

Но тут на сцене внезапно возникла снедаемая беспокойством Анюта Задор.

- Где Санди?

Похоже, она специально подкарауливала премьера, чтобы задать этот вопрос.

Премьер мрачно взглянул на нее:

- Госпожа Задор, я не вижу никакого способа оградить вас от дурных вестей.

Анюта некоторое время смотрела на Дирака, потом спрятала лицо в ладони и разрыдалась.

Премьер продолжал, непреклонно и все так же мрачно:

- На яхте произошел бой. Ваш суперинтендант Газин, - он метнул быстрый взгляд на Принсепа, - судя по всему, убил несчастного Фоулера Аристова, а потом застрелил Брабанта и Кенсинга. Все четверо мертвы. Эти события ввели Николаса Хоксмура в шоковое состояние, и в результате его теперь придется перепрограммировать.

Премьер снова посмотрел на Анюту, и в его взгляде наконец-то промелькнуло нечто вроде сочувствия.

Тем временем Тонгрес и Динант завязали беседу с Варварой Энгайдин и услышали от нее много интересного. Например, они узнали, что четыре года назад Ник сделал что-то такое, что страшно разгневало Дирака. Кажется, он каким-то образом оскорбил леди Женевьеву.

В общем, Локи и Дирак схватили Ника, одолели и перепрограммировали, насильственно вернув его в то состояние, в котором Хоксмур пребывал до нападения берсеркера на биостанцию. Видимо, сейчас произошло нечто в том же духе.

Через час после того, как Дирак объявил о случившемся несчастье, биоинженер Ховелер был выведен из анабиоза - отчасти по просьбе Принсепа, а отчасти в ответ на мольбы убитой горем Анюты.