Дзирт вздрогнул, как от удара. Он был уверен, что разговаривать Харизе хотелось меньше всего. Она действительно была красива, обладала тонкими чертами лица, густой гривой ухоженных волос и отлично тренированным телом. Но, проведя много лет среди дроу, Дзирт До'Урден научился видеть не только физическую красоту. Он уже не мог отделить тело от души. Дзирт стал непревзойденным воином потому, что сражался, повинуясь приказам сердца, и никогда не стал бы драться ради драки. Точно так же он никогда не стал бы встречаться с женщиной просто ради физической близости.

— Позже, — повторила Хариза, обернувшись и взглянув на него поверх красивого точеного плеча.

— Да, когда черви сожрут твои кости, — едва слышно процедил Дзирт, фальшиво улыбаясь. Он почему-то вспомнил о Кэтти-бри, и при мысли о ней все его существо наполнилось теплотой, вытеснившей дрожь отвращения, вызванную близостью женщины-дроу.

Блингденстоун очаровал Кэтти-бри, несмотря на то, что свирфы не спешили обращаться с ней как с долгожданной гостьей. У нее отобрали оружие, кольчугу, украшения и даже обувь, и так повели в город. Сопровождавшие гномы не обижали ее, но и особенно не церемонились. Ее просто крепко держали под руки и тащили за собой.

Гномы сначала забрали у нее и диадему, но быстро поняли, для чего она предназначена, и поэтому вернули ее Кэтти-бри, когда их маленький караван миновал пещеры на подходе к Блингденстоуну. Дзирт рассказывал ей об этом городе и о том, что города глубинных гномов совершенно слиты с природным окружением, но девушка не ожидала, что его слова были настолько справедливы. Дворфы считались лучшими в мире рудокопами, но глубинные гномы, пожалуй, даже превосходили их. Казалось, они сами вышли из камня, в такой полной гармонии со скалами существовали эти жители туннелей. Их дома казались валунами, прихотливо разбросанными давним извержением вулкана, а проложенные свирфами туннели напоминали пересохшие русла подземных рек.

С того момента, как Кэтти-бри вступила в город, за каждым ее шагом следили сотни глаз. Она подумала, что свирфы в первый раз видят человека, и совсем не возражала против такого пристального внимания, поскольку ее саму глубинные гномы интересовали не меньше. Их лица, казавшиеся такими суровыми там, в туннелях, теперь стали мягче и приветливей. Она вдруг подумала о том, как выглядел бы улыбающийся свирф, и ей очень захотелось это увидеть. Она старалась не забывать, что они были друзьями Дзирта, и в этой мысли черпала душевное равновесие.

Ее привели в маленькую круглую комнатку. Стражник жестом указал ей на один из трех каменных стульев. Кэтти-бри села несколько неуверенно, вспомнив, что Дзирт как-то рассказал ей, что сел на один такой стул и прирос к нему.

Но сейчас ничего такого не произошло, и только она присела, в комнату вошел странного вида гном, державший на мифриловой кирке, насаженной на его руку, цепочку с волшебным медальоном, внутри которого был портрет Дзирта.

— Белвар! — уверенно обратилась к нему Кэтти-бри, решив, что двух свирфов, столь похожих на близкого друга Дзирта, быть не может.

Высокочтимый Хранитель Туннелей резко остановился и удивленно посмотрел на девушку, видимо несколько растерявшись из-за того, что она его узнала.

— Дзирт… Белвар, — сказала Кэтти-бри, обхватив себя руками так, словно кого-то обнимала. Потом показала на себя и, снова изобразив воображаемые объятия, произнесла: — Кэтти-бри… Дзирт.

В скором времени, не зная ни слова на языке свирфов и пользуясь только жестами и мимикой, Кэтти-бри удалось не только расположить к себе Хранителя Туннелей, но и объяснить ему, что она разыскивает Дзирта.