Он стоял в ночном дозоре с полуночи. Глаза слипались — денек не из легких выдался, да и вчера он здорово намаялся с проклятым тараном при штурме безлюдной крепости. Спасибо жутким лесным шорохам — не давали уснуть. Лес, пронизанный двумя дорогами и десятками троп, обступал мятежный замок Парро с трех сторон, на открытом месте встало лагерем войско Тарка, а ветераны лафатского сражения и бегства от Каи-Хана перекрыли лесные пути. Возможно, по этим зарослям бродит вооруженный отряд из вчерашнего замка; за каждым кустом Ямбе мерещился когирец с арбалетом или дротиком. Ничего, подумал он, скоро разбужу сменщика и завалюсь дрыхнуть, пускай он подергается от страха. Ямба вскинул голову — спохватился, что задремал. И обмер — в пяти шагах перед ним чернел силуэт человека.

— Кто? — выкрикнул кушит, хватаясь за саблю.

— А потише нельзя, ты, сонная муха? — Тарк был изрядно сердит, он уже обошел больше половины постов и везде заставал клюющих носами, а то и спящих, часовых. — Вот отрежут мятежники самое дорогое, так и захочешь, не поорешь. — Киммериец бесшумно двинулся к кушиту. — Что, Евнух, не сладко?

Ямба опустил голову и скрипнул зубами. Тарк усмехнулся в темноте.

— Завтра возьмем замок. Отличишься — снова ходить тебе в десятниках.

Кушит поднял голову. Застыл, обратился в слух.

— Ты что? — недоуменно спросил Тарк.

— Погоди. — Ямба приставил к ушам ладони. Тарк тоже прислушался.

— Что там? — снова спросил киммериец.

— Конница, — тусклым голосом ответил кушит. — Из крепости. На наш лагерь прет.

— А, Нергал их дери! — Тарк резко повернулся в сторону лагеря. — Это ж вылазка! К бою! — закричал он во всю силу легких.

Трое сменщиков Ямбы подпрыгнули, как ошпаренные, а киммерийцу и кушиту было не до них, они со всех ног бежали к лагерю. Но конный отряд из осажденного замка двигался куда быстрее. Должно быть, ему удалось незаметно подобраться к бивуаку на полет стрелы, а затем по беззвучному сигналу командира он ринулся в стремительную атаку. С опушки леса Ямба и Тарк смотрели, как темная волна с дробным гулом накатывает на обреченный лагерь, как рушатся шатры и рвутся с привязи перепуганные лошади. В сполохах костров сверкали бронзой и сталью неустрашимые когирские конники, потомки гордых аквилонских рыцарей; через сумрак, испятнанный алым, их мчалось не больше трех сотен. Тарк, бывалый солдат, давно научился с одного взгляда определять примерную численность войска.

Он глядел на свою тысячу, на мечту о величии и славе. На мечту, которая вот-вот разлетится в клочья под копытами вражеских лошадей. Карательный отряд обречен, в этом Тарк не сомневался. Конечно, он поставил часовых вблизи крепости — не только в рощах, но и на открытом поле. И конечно, их заметили со стен замка, а с наступлением темноты бесшумно подкрались и вырезали. И теперь когирцы ударили там, где их ждали меньше всего. Тарк, разбивая лагерь на виду у защитников замка, не допускал и мысли, что им достанет смелости атаковать.