— Я смотрю, у тебя большой опыт, — заметила она, держа лицо прямо, как он советовал.

— Эй, — отозвался Билли, — да и ты не новичок.

— Я — вовсе нет. Это только благодаря тебе, — призналась она.

Благодаря Билли в ее жизни все переменилось. Прошло больше недели со дня возвращения Джека и визита Кэйт к Билли, и с тех пор она все свободное время проводила с ним. Первый уикенд пролетел в чудесной праздности. Потом, после работы в понедельник, он приготовил ей ужин. Она осталась у него, но следующим вечером, когда в баре, по обыкновению, было мало посетителей, он пришел к ней, и они съели принесенную с собой пиццу и один из ее фирменных салатов. И все эти дни они постоянно были вместе. Она встречалась с Эллиотом в школе, но увертывалась от него, как и от подруги Риты и от бруклинской компании. Сейчас они уже проводили второй совместный уикенд.

Кэйт была поражена тем, сколько у нее с Билли общего. Это было не только увлечение французским: он тоже рано лишился матери, но никогда не говорил о ее смерти. Он провел отроческие годы с отцом, который и растил его. Они оба были единственными детьми в семье, и оба — сироты.

Кэйт вынуждена была признать, что она предвзято судила о нем: он не был тупицей и подкупал не только внешней привлекательностью. В самом деле, если бы она могла забыть об этом фантастическом списке его побед, то можно было бы его считать самым подходящим мужчиной из всех, с которыми ей приходилось проводить время. Работа Кэйт в этом семестре подходила к завершению, и теперь, имея больше свободного времени для прогулок по магазинам и занятий кулинарией, она была очень рада пригласить к себе Билли на ужин.

На неделе, когда наступала очередь Билли закрывать бар, она приходила к нему в квартиру заранее и работала или читала, пока он не освободится. В перерывах он поднимался к ней, чтобы поцеловать ее, обычно захватив какое-нибудь угощение или напиток. Если вечером он освобождался рано, то сам отправлялся в Манхэттэн — как он выражался, «в сити». Кэйт еще помнила времена, когда сама тоже так называла Манхэттэн, и она всякий раз улыбалась, когда он повторял это.

— Еще один холм, — предупредил он ее. — Давай-ка отработаем его.

Кэйт отрабатывала. И его скейтинг производил впечатление, вообще в Билли Нолане почти все производило на нее впечатление. Он оказался совсем не таким, каким она его представляла; он отнюдь не был болтливым, пустым или высокомерным. Его любовь к ней казалась такой теплой и настоящей. Но может, это актерство? Кэйт отбрасывала любые сомнения в нем. Он казался таким чутким, и не только к своим переживаниям, как Стивен, но и к чувствам других.

Единственным облаком над ее полным счастьем висела сверлящая мысль о толпе женщин, которые были им покорены. В часы разлуки с Билли Кэйт часто задавалась вопросом, все ли женщины испытывали то же, что и она, и еще важнее для нее было знать, были ли его чувства к ним такими же, как к ней теперь. Вряд ли она позволила бы себе задать ему этот вопрос, а если бы и осмелилась, то трудно было ждать на него честного ответа.

Они поднялись на вершину, и, катясь по длинному спуску, Кэйт кричала во весь голос: не то от удовольствия, не то от страха. Примерно такие же чувства вызывали их странные отношения. У подножия холма Билли отпустил ее руку и подкатил к скамье рядом с продавцом мороженого. Прямо позади них была площадка для хоккея на роликах, а за ней — выход из парка. Кэйт была рада присесть.

— Я в полном изнеможении, — призналась она.

— Я тоже, — сказал Билли, хотя она сомневалась, что это действительно так.