Варя округлила глаза, чувствуя, как сама вот-вот засмеётся, настолько заразительным оказалось веселье Кэти.

– А вы уже успели примерить жилет на собаку?

– Да, – девочка закивала и прикрыла рот ладошкой. – Ах, зачем же я промолчала. Ужас, правда? Тётушка ещё хвалить меня вздумала и гостям потом рассказывала, какой я рукодельницей расту. Стыдно, право.

– Вовсе нет, – возразила Воронцова. – По-моему, премилый анекдот вышел. Главное, больше его никому не рассказывать. Особенно самой тётушке.

Они вновь обменялись улыбками. Кэти будто почувствовала себя увереннее, даже работа у неё спорилась намного лучше. Варе почти не приходилось поправлять её.

– И к чему нам только все эти вязания и вышивания? – хмыкнула Челищева, при этом она слегка опустила веки, отчего её личико приобрело взрослое и крайне недовольное выражение, которое показалось Воронцовой забавным. – Разве же это модно?

– Это всегда модно, – мягко возразила Варя. – Знаете, как говорила мудрая основательница нашего института? Кто не обучился в юности, того старость бывает скучна5. Это ведь не только про науки сказано. Вообразите себя пожилой дамой, которая проводит досуг за изготовлением премилых вещей, которые с любовью хранит вся её семья. Разве же сделанные своими руками предметы не дороже заводского шитья и вязания? Думаю, ваша тётушка была полностью права, когда совершенно искренне нахваливала ту грелку на чайник.

– Вероятно, – поразмыслив, ответила Кэти.

Она снова взглянула на своё вязание, но что-то в её лице неуловимо переменилось. Варя не стала приставать с новыми нравоучениями, предоставив девочке сделать собственные выводы.

Некоторое время Кэти с молчаливым усердием трудилась над изделием, а потом вдруг сказала:

– Вот научусь вязать пристойно и подарю тётушке Анне целый набор красивых салфеток и подставок под горячее. Она просто невероятная поклонница английского чаепития. Даже меня приучила пить чай со сливками. Тётя это называет «по-девонширски».

– И вам нравится?

– Вполне сносно. Особенно с бисквитом, – Кэти задумчиво повела плечиком, а потом спросила: – А что же ваша Танака-сама, не угощает вас чаем на японский манер?

Варина учительница японского отсутствовала в Петербурге уже несколько месяцев. Она обещала возвратиться как раз к октябрю, и Воронцова со дня на день с нетерпением ждала весточки. Во время их занятий японка и вправду любила заваривать чай и рассказывать о своей родной стране, а не просто мучить ученицу упражнениями.

– Весьма часто, – призналась Варя. – Но японские чайные традиции разительно отличаются от английских и тем более от наших русских, с пряниками, сушками, самоварами и вареньем.

Глаза у Кэти заблестели живым интересом.

– Ах, Варвара Николаевна, душенька, расскажите же подробнее, умоляю вас, – шёпотом взмолилась девочка, придвигаясь к подруге ещё теснее, чтобы никто не слышал их разговора. – Это ведь так увлекательно.

Воронцова покрутила головой, чтобы убедиться, что никто их не слушает, и украдкой пересказала Кэти всё, что знала о чайной церемонии. За беседой они продолжали вязать. Время от времени Варя останавливала девочку, чтобы указать на ошибку или немного помочь, но Кэти больше не стеснялась. Она с жадностью слушала всё, что говорила ей старшая подруга.