– Больше всего на свете я хочу поймать тех, кто это сделал, Дэвид. Больше, чем что-либо в жизни. Того же хотят те, кто мне помогает. Ты тоже можешь присоединиться к нам.

– Что, ваши силы возрастут? Но шансов выполнить свою задачу у вас не больше, чем взлететь в воздух без помощи самолета.

– Тогда что, черт возьми, прикажешь делать, Дэвид? Ведь я чернокожий. А эти ублюдки заявляют, что представляют мои интересы. Ты знаешь, чем это может закончиться для всех меньшинств нашей страны? Это может принести массу бед. Так что же мне делать?

Холден задумался. Через несколько секунд он ответил:

– Черт меня побери, если я знаю. Слушай, я не знаю, что делать, но я знаю, чего нельзя делать. Понятно?

– Нет.

– Все, чего вы добьетесь, так это полного нарушения всех существующих законов.

– Значит, так тому и быть.

– Что хорошего в том, что тебя убьют или посадят за решетку, Руф? А? Когда я собирался застрелиться, ты сказал, что мои жена и дети не одобрили бы этого. Ты был прав. Но ведь и твоя жена не хотела бы, чтобы ты нарушил закон, которому поклялся служить. Я не собираюсь кончать жизнь самоубийством, по крайней мере, сегодня. Но если ты отбросишь в сторону закон, ты сделаешь то же самое. Ты убьешь себя, только по-другому. Этим клоунам только и надо, чтобы такие, как ты, взялись за оружие и бросились за ними. Им нужно как можно больше насилия.

– В таком случае, им не придется пожаловаться, что я не отплачиваю долги, так ведь?

– У меня болит голова. У меня болит все тело. Но боль внутри меня еще сильнее. – Холден потянулся за сигаретой, закурил. Он протянул пачку Барроусу, тот тоже взял сигарету. – Если бы я знал, что охота за этими негодяями вернет мне мою семью или я хотя бы смогу отомстить за них, черт с ним. Я согласился бы, не раздумывая. Но то, что ты предлагаешь, только ухудшит ситуацию. Возможно, правительство действует слишком неповоротливо, но в конце концов ФБР поймает их. Так и должно быть. Работая по-прежнему полицейским, оставаясь в рамках закона, ты сможешь сделать больше. Возможно, дело не принесет немедленного удовлетворения, но главное – это посадить этих сумасшедших на скамью подсудимых и выяснить, кто стоит за ними. Это единственно возможный путь.

– Дэвид, ты хороший человек, но ты говоришь ерунду. Ладно, мне еще предстоит организовать похороны… – Барроус уронил голову, заплакал, рыдания сотрясали все тело. Дэвид Холден – все его тело при этом отозвалось болью – обнял друга за плечи.

Были выбраны место похоронной службы, траурная музыка, цветы. Похоронное бюро пошло ему навстречу. Он оплатит похороны после получения денег за рисунок для книжной обложки. Эти деньги и его университетское жалованье – в университете вскоре должны были возобновиться занятия – покроют большую часть расходов на похороны. Остальные счета подождут.

За рытье и закапывание могил ему пришлось заплатить сразу же. Он нашел деньги. Участок на кладбище достался ему в наследство от родителей.

Он отправился в аэропорт, полиция проверяла все машины, заезжающие на стоянку. Он уже знал об этих проверках, поэтому оставил свой «Кольт» дома, спрятав его вместе с остальным оружием.

Наконец он попал в зал ожидания, где его обыскали, заставили пройти через металлоискатель. В дверях зала ожидания появились Томас и Дайана Эшбрук, Томас в темно-синем костюме, Дайана в темно-сером. Они остановились, не сводя с него глаз. Они выглядели точно так же, как он запомнил их по прошлому Рождеству. Это Рождество они провели в Европе. Том был высокого роста, для человека на седьмом десятке он хорошо сохранился; Дайана, разумеется, выглядела великолепно.