Неожиданно она ощутила движение. Услышала шорох. Что-то коснулось ее кожи, твердое и холодное. Неожиданно в мир вернулся свет, темнота исчезла, а с ней и невыносимое давление. А когда Висиния попыталась вдохнуть воздух, в нос и в рот полезла пыль. Сухой кашель сотрясал ее тело. Она с трудом вдыхала, пока воздух не наполнил ее легкие. Она жадно втягивала еще больше воздуха, не обращая внимания на привкус земли на языке, слой мокрой грязи на коже, она просто дышала, наслаждаясь ощущением наполненных легких, биением сердца, даже болью в мышцах.

— Проклятье, она еще жива!

Сначала эти слова лишь запутали Висинию. Она с трудом открыла глаза, однако яркий свет болезненно вонзился в череп. Прозвучал звериный крик, и прошло какое-то время, прежде чем она поняла, что это был ее собственный голос.

— Вытаскивай ее.

Ее грубо схватили за руки и с силой потащили. Земля неохотно отдавала свою жертву. От грубых движений по суставам влахаки прошли волны боли. Наконец последовал еще один рывок, и Висинию освободили. Ее небрежно оттащили на несколько шагов и положили на твердый холодный камень. Не способная пошевелить и пальцем, она осталась лежать, тяжело дыша. Постепенно к ней вернулась способность видеть, пусть пока что перед ее глазами плясали лишь разноцветные пятна и темные тени. Затем перед ней возник нечеткий контур лица. И как сильно она ни моргала, оно все равно осталось расплывчатым. Тогда она, сдавшись, устало закрыла глаза. «Где я?»

— Бери ее за руки, мы понесем ее.

— Но она сейчас подохнет. Посмотри на эту кровь! «Кровь? Это же всего лишь земля».

— Давай, без разговоров!

Послышалось тихое чертыханье, и Висиния почувствовала, как ее подняли. Все косточки болели, а голова больно ударилась о твердый край. Разноцветные пятна грозилась поглотить темнота, которая постепенно начала застилать взор начиная с краев. Качающееся движение было неприятным. Висиния почувствовала, как ее желудок сжался. Однако потом мучения закончились, и ее снова положили на каменный пол. Вокруг нее было темно, и влахака снова охотно погрузилась в темноту.

Когда она опять очнулась, мысли ее были уже более четкими. В затылке пульсировала боль и словно стрелами пронизывала все ее тело. На языке чувствовался горький, как желчь, металлический привкус крови. Окружение было мрачное, и в помещение падал только один яркий луч света, освещая большие каменные плиты пола, на котором она лежала.

Молодая женщина осторожно подвинулась, но ее тело запротестовало против этого движения, боли усилились. Медленно, мучительно медленно она вытащила руку из-под спины, после чего лежала, тяжело дыша, в то время как в ее руку с легкими покалываниями возвращалась жизнь.

— Она очнулась, — констатировал чей-то голос без особого энтузиазма.

Кто-то сел на корточки перед Висинией. Яркий свет за его головой образовывал ореол.

— Это влахака, — сказал он и сплюнул. — Вот блин. Вся работа насмарку.

Висиния с большим трудом попыталась заговорить, но ее сухое горло выдавало лишь хрип.

— Подожди. Марчег сказал, что мы должны приносить ему всех женщин.

— И даже пожирателей глины?

Ответа второго она не услышала, но ее схватили за плечи, приподняли и прислонили к камню. Спиной она почувствовала неровную поверхность. «Внутренний двор, — оцепенело подумала она. — Я в Турдуе».

— А она симпатичная.

Чья-то рука вытерла грязь с лица Висинии. Она хотела защититься от движения, но ей даже не удалось отвернуть голову.

— Его величество сказали, чтобы мы искали рыжеволосую.