— Неужели нет другого решения? Никакого подземного туннеля для отступления, запасного порта или…

— Мой отец — властитель этой страны, и он принял решение! — грубо прервал ее Тамар.

— Ваш отец сидит где-то внизу и игнорирует битву!

— Ваша дерзость не делает вам чести, — парировал Тамар с горьким смехом, который тут же перешел в приступ кашля, от которого заболели раны.

— Вы ранены, — сухо констатировала Флорес.

— Подобное случается в битвах. Вам стоит как-нибудь попробовать это.

— Дайте мне меч, и я буду бороться на вашей стороне.

— Мой отец…

— Сидит внизу и молчит, — прервала его влахака. — А вам здесь, наверху скоро понадобится каждая пара рук, которая умеет управляться с мечом.

— Мы не будем просить о помощи!

— Да она предлагается вам по доброй воле, вы, упрямый дурак! — набросилась на него Флорес, но Висиния взглядом заставила ее замолчать.

Она положила свою руку на руку Тамара и настойчивым тоном сказала:

— Отдохните. Выпейте воды. Пока ваши враги в городе празднуют свою первую победу, у нас есть время. Обдумайте все еще раз!

Не удостоив влахак больше и взглядом, юный масрид развернулся и пошел назад, внутрь башни. Он больше не мог выносить ни их слов, ни вида сгорающего Турдуя. «А что, если они правы? — устало спросил он себя. — Возможно, мы должны попытаться спастись бегством? Нет, мы будем продолжать бороться за отца и никогда не сдадим город!»

Однако где-то глубоко в душе притаилась уверенность в том, что город был давно потерян. В приступе ярости он ударил кулаком по твердой каменной стене. Он хотел закричать, но с губ не сорвалось ни одного звука. Противоречивые чувства сдавили ему горло и парализовали его как раз в это время, когда ему нужно было так много сделать, когда у него было так много задач. Он должен был позаботиться о своих людях, чтобы они не пришли в отчаяние за ближайшее время. Только он с большим трудом мог сейчас сконцентрироваться и ясно думать. «По крайней мере, в одном они правы: мне нужно отдохнуть».

Однако ночь принесла ему мало отдыха. Хотя его тело требовало отдыха, разум Тамара отказывал ему в этом. Возможно, виной тому были также и крики из темного города, по улицам которого двигались факелы, словно светлячки, и поджигали красным огнем дома. Тамар неподвижно стоял на башне ворот, сдавшись после безуспешных попыток заснуть. Прямо перед ним Турдуй умирал медленной мучительной смертью, и он запоминал все, что происходило. Перед его внутренним взором предстал город, каким он был несколько дней назад, однако глаза видели лишь огонь и разрушение. Очевидно, марчег Ласцлар предоставил своим воинам полную свободу действий, так как вместо того, чтобы нападать на крепость, армия мародерствовала, в то время как только небольшая ее часть обложила улицы и площади вокруг замка, перекрывая все пути к бегству для осажденных.

И больше, чем телесные раны, которые он получил в бою, юному принцу причиняла боль неспособность спасти свой город. Внешне он оставался собранным, чтобы его подданные не пали духом. Однако внутри у него кипели мрачные мысли и чувства.

— Вецет? — спросил Кевес, который неутомимо заботился о самочувствии Тамара и передавал его приказы.

— Что?

Сцарк осторожно подошел ближе и прошептал:

— Марчег, вецет. Солдаты уже начинают шептаться. Его отсутствие разбивает им сердце. Если он не покажется…

— Этой ночью боя уже не будет, Кевес. Подождем утра.

— Да, господин.

— Что с влахаками? Они еще…

— Госпожа Висиния вернулась в свои комнаты, а другая была еще наверху, когда я в последний раз поднимался на башню.