С каждой секундой я всё больше подавлял гнев, но до окончательного спокойствия было ещё не близко. Всю родню, с-суки! Детей, женщин — никого не пощадили. Хорошо хоть Дашка жива… Ничего, ничего. Придёт день, и я выжгу калёным железом Храм Осеннего Грома. Вырежу там всех и вся вплоть до кошек, сука, и собак!

— У меня есть компромиссный вариант, который должен устроить всех. Выслушаешь?

— Да, — ответил я.

— Есть особое зелье, которое в сочетании с одной моей способностью медленно и неизбежно прикончит её. Но не сразу — первые симптомы появятся через две недели, а сама смерть наступит в течении ещё двух. И каждый последующий день будет ужаснее предыдущего. Это будет ад наяву, гарантирую. И никто не сможет указать на нас пальцем — началось то всё через несколько недель.

— Сложить два и два в этом вопросе даже ребёнок сумеет, — заметил я.

— Да. Но нам-то какое дело? — пожала плечами девушка. — Сейчас надвигается война, а после…

— После мы либо погибнем, либо выживем и покинем этот мир, как и всё остальное Первое поколение, — закончил я её мысль. — А даже если решим остаться — мы будем уже слишком сильны, что бы из-за какой-то там Маши идти с нами на конфликт. Уберут дело в копилочку на чёрный день — если вдруг понадобиться очернить нас или вообще покарать по всей строгости (буде такая возможность вообще у них когда-либо появится) — вынут на свет. Но чисто из-за этого никто пальцем о палец не ударит, так что в целом — насрать. Согласен, хитро, — признал я.

— Видишь, не обязательно рубить с плеча в порыве гнева, — с заметным облегчением улыбнулась Алиса.

— А её точно не сумеют излечить?

— Если не раскошелятся на целителя из Первого поколения — то точно. А учитывая их редкость — я слышала только о троих на всю планету, и ни один из них не россиянин — то сильно сомневаюсь, что ей подобное светит. Но даже с ним шансы семьдесят на тридцать не в её пользу — метод, между прочим, придуман не мной, а является частью моего искусства.

— Какое оно у тебя… занимательное.

Не отвечая, девушка взмахом руки развеяла сковывающие Машу путы тьмы. Та, кстати, всё это время была в отключке. Я подошёл к кашляющей и с ненавистью глядящей на меня бывшей соратницей и присел на корточки, поравнявшись с ней лицами.

— Кто твой связной от Храма? — поинтересовался я.

— С хера ли мне тебе что-то рассказывать? — нагло ухмыльнулась она мне в лицо.

Не удержавшись, я зарядил ей коротким боковым прямо в скулу. Девушку унесло на десяток метров и впечатало в древесный ствол.

Хрипя и сплёвывая кровь, Маша приподнялась — и тут же рванула прямо на меня. В руке девушки сверкнуло лезвие узкого стилета, но на этом все её успехи и ограничились. Я просто перехватил её руку и одним движением сломал девке кисть. Парк огласился яростным воплем, полным гнева пополам с болью.

— Расскажешь — и я обещаю, что оставлю тебя в живых. Даже бить больше не буду, — обратился я к ней, как только Маша перестала орать. — Нет — буду ломать, пока не расколешься. Я, знаешь ли, в последние месяцы совсем от щепетильности избавился. Как ты там говорила при нашем знакомстве? Вроде бы что-то о том, что я быдло, поднимающее руку на женщин? Так вот, скажу тебе по секрету, — я ухватил её за гриву, вздёргивая голову, и зашептал на ухо. — Теперь я действительно такой. И даже хуже. И я не постесняюсь для начала, если ты будешь запираться, засунуть в обе твои дырки ну скажем по небольшому брёвнышку — так, чисто для остроты ощущений. Затем я начну загонять разные интересности под ногти — например, гвозди.