Подойдя вплотную к двум полководцам Паитидея, я сообщил им:

– Сейчас, господа, вы отсюда уйдете. Живыми! И скажите за это спасибо принцессе, которую вы так мало цените. – Заметив, что полковник воспринял мои слова об уходе слишком буквально, я жестом остановил его. – Я еще не закончил. Итак, господа, хочу довести до вашего сведения, что всем этим бредням про отречение не бывать. Если – я подчеркиваю, если – принцесса согласится взвалить на себя бремя правителя, то так тому и быть. Вы же оба завтра подадите в отставку. Добровольно, разумеется. В противном случае я действительно понятия не имею, что станет со страной, но зато точно знаю вашу дальнейшую судьбу – не прожить вам и двух дней! Я понятно излагаю?

Они кивнули столь дружно и послушно, будто в отличие от меня самого у них не было ни малейших сомнений относительно выполнимости этой угрозы.

– Свободны! – Два раза повторять не пришлось.

Когда дверь за этими деятелями захлопнулась, я повернулся к капитану, остававшемуся немым свидетелем г сцены.

– Капитан, будьте любезны, подготовьте официальное заявление по поводу всего этого… – хотел сказать «бардака», но пожалел принцессу, – происшествия.

– Что именно? – сухо поинтересовался он.

– Сообщите о смерти Гарета и объявите, что принцесса выступит сегодня на похоронах Императора.

Кивнув, он отошел от окна и, подойдя к Марции, склонил голову

– Принцесса?

С видимым трудом она перевела на него взгляд и заставила себя улыбнуться:

– Идите, Рудольф.

Отдав честь, он вышел в коридор. Так поспешно, словно тоже хотел оказаться подальше от этого места…

Оставшись вдвоем, некоторое время мы молчали, а потом Марция обхватила руками плечи и сказала:

– Ты убил моего брата, Рагнар. – Это был не упрек или вызов, а так, констатация факта.

Все казалось очевидным, тем не менее я мрачно поинтересовался;

– Почему ты так решила?

Она улыбнулась… м‑м… почти издевательски.

– Не надо считать меня хорошенькой идиоткой. У тебя был мотив: ты знал, что отец хочет сделать Императрицей меня, и решил, привести его намерение в исполнение. Так? – спросила она скорее из вежливости.

Я скромно промолчал, и Марция продолжила;

– И у тебя, безусловно, была возможность совершить это убийство. Наверняка тут где‑то поблизости есть какой‑нибудь подземный ход, о котором уже тысячу лет забыли все, кроме тебя. И вот со свойственной тебе решительностью и смелостью… – Тут она сделала еще одну маленькую паузу, словно ожидая взрыва с моей стороны. Однако я и это проглотил молча, в конце концов не люблю спорить с правдой. – Ты ночью потихоньку пробрался сюда.

Видимо, что‑то в выражении моего лица ее насторожило, поэтому пришлось заботливо подсказать:

– И?

– И убил Гарета, – не очень уверенно закончила она, будто уже чувствуя подвох.

Действительно, в ее рассуждениях наблюдался порядочный просчет, на который я и не преминул обратить ее внимание. И хотя в глубине души мне просто хотелось попросить ее не дурить, я заставил себя говорить жестко.

– Моя дорогая, мотив и возможность – это лишь два ключевых аспекта при расследовании убийства. Есть еще и третий – способ… Почему‑то мне кажется, что тебе сообщили только, что принц умер, но не сказали от чего. Да?

Марция слабо кивнула, на глазах превращаясь из грозного обвинителя во встревоженную девушку.

– Ну так посмотри! – Я ткнул пальцем в сторону покоящегося совсем рядом с ней тела.

– Но как ты‑то можешь знать?! – снова вскрикнула она.