Тем временем мы пришли в кабинет, ничуть не переменившийся с того момента, как Генрих и я были тут в последний раз. Рабочий стол Императора был все так же завален разнообразными бумагами, а в камине кто‑то заботливо разжег огонь… В некотором смысле я, наверное, тоже был частью этого интерьера, поэтому привычным движением уселся в гостевое кресло рядом со столом. Принцесса тонко почувствовала момент и с секундным, но не ускользнувшим от меня колебанием заняла‑таки кресло своего отца. Несколько минут она просто перекладывала какие‑то предметы, выполняла другие, столь же незамысловатые, действия, словно вживаясь в свою роль на уровне ощущений…

Согласно традиции, Император начинает разговор первым, поэтому я упорно молчал, но и ей еще явно не хватало уверенности. На выручку к Марции пришел старый камердинер Генриха, со своей всегдашней невозмутимостью возникший на пороге.

– Какие будут распоряжения, Ваше Величество? – спросил он с гениальной ноткой формальности.

Совершенно по‑отцовски Марция откинулась в огромном старом кресле и сделала жест рукой, будто прикрывая дверь.

– В ближайшие два часа я занята для всех.

Флегматично кивнув, старик развернулся, но, выходя, все же не удержался и пробормотал:

– Вот уж не думал, что когда‑нибудь эта фраза сможет доставить мне удовольствие.

Когда за ним закрылась дверь, Марция заговорила. Совершенно четко и отстраненно она сказала:

– Для начала, Рагнар, тебе придется многое мне рассказать. Пока я не могу принимать никаких решений. Я должна знать, что же все‑таки происходит.

«Да, девочка, это уж ты заслужила как минимум», – подумал я про себя и коротко кивнул, словно отдавая честь.

– Разумеется. Итак…

А дальше я рассказал ей все с самого начала и без купюр. В конце концов, если во всей Галактике и был кто‑то, кому я полностью доверял, так это она… Конечно, многие события и факты, изложенные мною, и без того были ей известны, но на тот момент более важным мне казалось создание и осознание целостной картины происходящего. Причем не только для Марции, но и для себя самого.

Мой продолжительный рассказ совершенно заворожил принцессу, остававшуюся в глубине души, несмотря на творящийся вокруг кошмар, просто молодой впечатлительной девушкой. Однако она слушала очень внимательно и даже несколько раз перебивала меня вопросами, дабы уяснить отдельные детали. К сожалению, я сам порядком увлекся собственной историей и в очередной раз прошел мимо некоторых моментов, стоивших быть замеченными.

Что ж, и в самом деле задним умом мы все крепки… Закончил я своим ночным посещением спальни Императора, подробности которого Марция стоически перенесла. Затем, подавшись вперед и опершись локтями о стол, она положила голову на ладони и, пристально глядя мне в глаза, спросила:

– Так кто же убил моего брата?

– А как ты полагаешь?

– Пока не знаю. – Она слегка улыбнулась. – Но мне кажется, я знаю, что думаешь ты!

– Да? И что же я думаю?

– Ты уверен, что это дело рук Альфреда, – спокойно констатировала она.

Я невольно поежился. И от этого спокойствия, и от той легкости, с которой она проникла в мои мысли.

– Тогда, может быть, ты знаешь и почему я так в этом уверен?

– Признаться, нет. Не вижу смысла. Зачем? Неужто Альфред записался в наши друзья и решил помочь мне стать Императрицей? В конце концов, это слишком театрально.

Да, суть она, конечно, схватывала на лету, только вот мне было что на это ответить.