– Ну, текущие, пожалуй, актуальнее…

– Как скажешь. Так вот, думаю, ничего путного из этой затеи у нас не выйдет.

Признаться, на меня наш поход во мраке Яфета тоже не производил приятного впечатления, поэтому я логично спросил:

– Ты исходишь из каких‑то соображений? Или это просто чувство?

– Просто чувство, – передразнила она меня. – Да, представь себе. Но ты, наверное, считаешь, что нас просто примут как дорогих гостей и просто расскажут все, что мы захотим узнать. Ха‑ха!

Почему‑то это «ха‑ха», зловеще отдавшееся в долине, задело меня куда сильнее, чем можно было предположить, и я совершенно всерьез заметил:

– Ты могла бы сказать об этом и в Форпосте.

– Тебя бесполезно отговаривать, – безапелляционно отрезала она и, чуть погодя, тихо добавила: – К тому же это действительно просто чувство.

Начав разговаривать, мы, естественно, пошли потише, и по ходу дела темп нашего шага все замедлялся, а после этой фразы я и вовсе ощутил совершенно отчетливое желание – остановиться, вернуться на Эгрис и придумать что‑нибудь другое. Однако вместо того чтобы пораскинуть мозгами, я решил, к сожалению, побороться с суеверностью… Добавив шагу, я заявил с тупым удовольствием фаталиста:

– Дьявол с ним, чему быть, того не миновать. Поделись лучше глобальными предчувствиями. Если хочешь, конечно.

Судя по паузе, затянувшейся на несколько минут, большого желания у Лауры не было, но в конце концов она мрачно сообщила:

– В этой войне победителей не будет!

Я настолько опешил, что только и буркнул:

– В смысле?

– Самом прямом.

– Все умрут? – Я не сдержал нервного смешка.

Неожиданно она тоже рассмеялась и, на ходу похлопав меня по плечу предрекла:

– Ладно, вспомнишь ты мои слова, когда сам убедишься. – Тут она остановилась и подарила мне улыбку, очаровательную даже в темноте. – Ну, если останешься жив, конечно.

Должен заметить, что прерывать разговор на таком аккорде совсем не входило в мои намерения. В моей голове роились вопросы, и я лишь пытался определить их очередность, как вдруг осознал какое‑то изменение в окружающей обстановке. Причем я был настолько ошарашен, что целых несколько секунд не мог сообразить, в чем заключается это изменение, – на самом же деле в лицо мне подул ветер. Сухой ветер, набиравший скорость… Событие, не вызвавшее бы у меня в большинстве мест никакой реакции, здесь живо заставило насторожиться.

– Ты не чувствуешь какой‑нибудь чертовщины? – поинтересовался я у Лауры, также явно обратившей внимание на движение воздуха.

– Да нет. Вроде как природное явление. Только вот какое?

Ветер стал набирать силу с почти той же неправдоподобной скоростью, что не столь давно демонстрировалась мной самим в Грезах. Только вот тут‑то все было реально, поэтому я заметил:

– Что бы это ни оказалось, навряд ли это будет то веселенькое приключение, о встрече с которым я мечтал в последние сто лет. Не поискать ли нам укрытие?

Вопрос был риторическим, потому как буквально в следующие пару секунд выяснилось несколько любопытных фактов. Например, то, что на Яфете тоже бывает относительно светло. И освещают его молнии… Короче говоря, почти прямо по нашему курсу из‑за холмов вынеслась очаровательная низко летящая тучка шириной с добрых два километра, приближавшаяся с угрожающей скоростью. А из тучки во все стороны, даже вверх, били развесистые сочные молнии, штуки по две за секунду… Когда‑то в молодости я слыхал о сухих грозах, по повидать их на влажном Эгрисе мне не довелось. Что ж, я выяснил – сухие грозы я не люблю…

Первой опомнилась Лаура.