— Ишак ревет громче лая лисицы, но доказать не может что он не верблюд!

Тут юный боец заметил едва прикрытый лаз, через который даже он, будучи мальчишечьего роста смог пролезть с большим трудом. Прорывая и царапаясь об камни, он изорвал остатки и без того содранной одежды, оцарапал голые плечи и грудь. Впрочем, это как раз тот случай, когда отсутствие взросления идет тебе на благо. Если бы он за девять лет хоть немного подрос, то окончательно бы застрял. Как, например клин в испанских сапогах. Наконец туннель стал шире и воитель-терминатор с большими усилиями выбрался из него.

Тут ему в глаза кинулось странное зрелище, двое в желтых халатах толстяков с тюбитейками на бритых башках, бегало вокруг горна, один дул в него и в этот момент испускался страшный рев, а другой дергал рычажки и в этот момент сразу в помещении, становилось ярче и жарче. Оба уголовного вида типа изрядно вспотели и сильно смердели.

— Так они жулики. — Олег даже хихикнул от радости. — Хотели развести меня столь простым приемом. Ну, я им выпущу кишки.

Юноша выпрыгнул как тигр, и атаковал здоровяков. Первый их них успел выхватить меч, но получил рукоятью по лбу. Второй, увидев страшного окровавленного мальчишку, сам попросил пощады.

— Не убивай меня, о благородный пират.

— С каких это пор пираты стали благородными. — Произнес страшно рассерженный Олег и зарядил кулаком в челюсть. Голова толстопуза, откинулась назад, потекла кровь. Мальчишка-терминатор крепко выдал:

— Будешь ты учить меня благородству!

Затем, достав из-за пояса связку ключей, юноша принялся отпирать двери. За первой дверью оказалась камера, где сидели закованные в колодки два узника. Один из них, несмотря на язвы и следы от ожогов и побоев имел весьма представительный вид. Его густая с проседью борода и широкие плечи с горящим взглядом монгольских глаз говорили. — Я рожден повелевать! Второй был еще совсем молод, довольно высок, но борода не росла, лишь под носом виднелся легкий пушок. Они уставились на ворвавшегося Олега.

— Ты кто такой. — Произнес, хрипловатым, но приятным голосом старший пленник.

Вечно юный воитель ответил:

— Я благородный пират Олег.

Тот, что помоложе спросил:

— А тебя кличут?

Олег растеряно ответил:

— В прежней компании называли боевой танк-кролик. В нынешней банде….Не знаю, он пока сами не определись.

Старший заключенный ответил:

— Ты быстр и стремителен, и вместе с тем не по годам мудр. Я назову тебя кобра.

Олег удивился. Для людей впрочем, кобра звучит как-то зловеще. Но все же юноша спросил:

— А вы кто такой?

Тот с достоинством ответил:

— Последний император пиратов. — Кашпировский, меня еще зовут «Бич божий». А это мой сын Арамис. — Главарь главарей морских разбойников скорее приказал, чем попросил. Ты можешь юниор освободить нас от оков?

Олег лаконично ответил:

— Конечно, и быстро!

Цепи были еще совсем новые, густо смазанные маслом, и выкованные с большим искусством, каждое звено толще большого пальца крупного человека или примерно как кисть Олега. Это неприятное открытие показало, что произнести быстро, по меньшей мере, опрометчиво. Смелый воитель заметил:

— Ого, похоже, они вас бояться.

Царь-узник с этим согласился:

— Эти тюремщики очень хитры, сковали, так что трудно пошевелиться и постоянно следили за камерой, проверяли цепи, опасаясь видимо, что мы их можем перепилить волосом.

— А что это возможно? — Спросил, немного растерявшись, Олег.

— Если постараться то да. — И для убедительности встряхивание цепью.