— В этом случае вершите суд и расправу сами! Ибо единый наш судья народ! — Приняв Солоновое решение, Олег откланялся. В след за ним вышел император пиратов. Хотя его власть признавали далеко не все, и сам титул был скорее не официальный, бывшие узники встретили его громогласными выкриками. А когда он поднял руку вверх, все замолчали. Кашпировский громогласно обратился:

— Кого вы хотите видеть своим командиром?

— Тебя веди нас отец! Будь нашим королем «Бич Божий»! — Кричали они и топали ногами, били в ладони. А полунагие женщины вообще вопили как одержимые.

Кашпировский поднял вверх руки и проревел:

— Да будет так, теперь наши сердца станут едиными!

Бои в городе практически завершились, догорали последние обломки, оставшиеся от бурного кровавого шторма.

Хотя Кашпировский и не стеснялся своего тряпья, но все же решил переодеться, нельзя пусть не коронованному императору быть оборванцем. Прочие пираты предались грабежу, многочисленная добыча свозилась в порт, активно делилась и взвешивалась. Туда прибыл и щегольски наряженный Монитор. Главарь пиратов естественно был зол и напорист.

— Теперь надо приступить к серьезному и справедливому дележу. — Начал орать главарь морских разбойников. — А значит все богатства, должны, поделены поровну между нами.

Старший шкипер из команды Варнавы возразил:

— Да мы и так их делим поровну. Половина на один корабль наш, другая половина на ваше судно.

Монитор, пылая яростным гневом, завелся, словно запущенный сильным броском волчок:

— Нет, я так не согласен корабли это пустые конструкции, главное это люди. И мои люди и иномиряне хотят, чтобы все было честно и как положено. Разве мои братья не рисковали своей жизнью и многие из них полегли в неравной схватке. — Главарь шайки морских разбойников как рубанет в гневе саблей в пол. — Исходя из требований закона чести, я требую для нас четыре пятых добычи.

Шкипер постарался успокоить не в меру активного атамана:

— Но ведь мы подписали документ, под которым стоит и ваша подпись, что все делиться поровну между кораблями.

— Не помню, что я подмахнул, а сейчас это просто клочок бумаги. В данный момент будет решать не замаранная бумага, а острые клинки. — Монитор, резко вспылил и сверкнул над головой элитной саблей. — Ну, как будем жить по понятиям.

Пираты согласно загалдели, раздался свист. Стало видно, что назревает кровопролитие.

Старший шкипер постарался их урезонить.

— Давайте подождем, пока придет Варнава и лучший боец всех океанов Олег, тогда и обговорим все наши проблемы.

Гул корсаров выглядел крайне двусмысленно. Монитору казалось, что они поголовно на его стороне и это заводило пиратского капитана все сильнее и сильнее:

— Проблемы у вас, у меня почти в пять, раз больше народу и если дело дойдет до схватки, то вас всех перебьют как мышей.

Видавший виды шкипер не испугался нахала:

— Иные бойцы могут стоить десятерых, к тому же у нас больше пушек.

Монитор все заводился и заводился, казалось из-под лилового парика у него прет пар:

— Это преимущество на море, а на суше мы возьмем вверх. — И топанье сапогами в качестве подтверждения. — Так что если хотите остаться в живых соглашайтесь на наши условия, иначе потом мы заберем все, а тех, кто останется в живых, повесим.

Шкипер не вполне к месту вставил:

— Но это, ведь бесчестно! (Не самая лучшая идея апеллировать к таким понятиям, как честь у флибустьеров!)

Монитор достал украшенный топазами и рубинами пистолет:

— Какая честь может быть у пирата. — И он выстрелил в ногу, тяжело ранив шкипера.