— Да конечно! — Прокричал, громовым голосом Варнава.

— Согласен! — С явной неохотой произнес Монитор.

Император тоном, не допускающим компромиссов, произнес:

— Так заключите новый договор рукопожатием!

Олег охотно отпустил Монитора, тот побледнел, шатаясь, подошел к Варнаве и Кашпировскому. Последовали крепкие рукопожатия, троица посмотрела друг другу в глаза — перемигнулись. Затем они обнялись и три матерых пирата сцепились руками.

— Торжественно клянемся. — Кашпировский автоматически перекрестился. — Что будем дружить всегда и ни когда не предадим друг друга.

— Клянусь! — Произнес, вскинув правую руку Варнава.

— Всеми святыми во имя Божье, что будем верны слову. — Добавил Монитор.

— Аминь! — Закончил император.

Олег недоверчиво посмотрел в сторону триумвирата. Мальчишка ощущал себя как бы потерянным. Вот они вместе, а кто теперь он? Обыкновенный по сути босоногий юнга.

Кашпировский как само собой разумеющееся произнес:

— А теперь вы остаетесь капитанами своих кораблей под моим общим командованием. Погрузимся и в путь!

— Мы согласны! — Подтвердили Варнава и Монитор.

Дележка добычи и ее погрузка, заняли довольно много времени. Пришлось прихватить с собой три судна, груженные ценным сырьем, чтобы при случае продать его подороже. Так они двигались целых пять кораблей, два боевых, а три грузовые. По пути к ним присоединилось еще полтораста разбойников с большой дороги и общее количество членов берегового братства достигло, более шестисот пятидесяти человек. Однако теперь денег у морских разбойников хватало на всех, но хитрый император знал, что большинство из них все промотают в следующую кампанию, снова помчаться стаей голодный пираний в смертельный бой в одних рубахах. Что же это справедливо, голодному человеку легче пойти умирать, чем сытому барину. Состоятельные люди слишком трусливы, и Варнаву простоватого преданного, честного парня и Монитора, вот он коварен и его лучше убить, чтобы не ударил ненароком в спину, он видит насквозь. Для него загадка это Олег, что-то подсказывает ему, что мальчишка из того страшного мироздания, что зовут у них преисподней. Надо поговорить с ним. Пригласив юношу в каюту, Кашпировский приказал набить ему трубку и заварить фассроч, что вроде кофе, но гораздо вкуснее и с более длительным эффектом бодрости. Когда они остались одни император, словно невзначай спросил:

— Где ты родился белоголовый Олег?

Юноша автоматический ответил:

— В одной из давних арфийских колоний.

Кашпировский отрицательно замотал головой и выпустил из усов ироническую искорку:

— Не надо мне врать я вижу людей насквозь. Я уже много прожил на свете. Ты наверняка прибыл из мироздания, что зовут у нас преисподней.

Хитрый Олег притворился наивным ребенком:

— А разве в аду могут жить люди и тем более, оттуда вернуться?

Император закурил трубку, дым имел сладкий запах, напоминающий ладан и кружился розовыми кудряшками:

— В том то и дело что могут жить, хотя несколько по сумасшедшему. И ты мне расскажешь как вы люди живете там.

Руслан покачал головой и минорным тоном ответил:

— Иногда лишняя откровенность может стоить мне жизни.

Кашпировский вкрадчиво, даже постукивая себя кулаком, по широченной груди произнес:

— Не бойся мальчик, об этом я никому не скажу. Хочешь, для того чтобы ты мне верил, я расскажу тебе собственную историю.

Олег придал своей загорелой и румяной мордашке максимально милое выражение:

— Буду весьма признателен.