— Где начальник штаба? Срочное донесение из 295-й дивизии, — и скрылся в здании.

   — Что такое? — почувствовал недоброе генерал Разуваев.

Разорвав конверт, он прочитал донесение командира дивизии. Тот сообщал, что противник за рекой Баксан проявляет подозрительную возню, похоже, готовится к наступлению.

   — Понятно, — произнёс генерал. — Сейчас я отвечу.

Ни радио, ни проводной связи с дивизией не было.

Приходилось использовать подвижные средства, главным образом мотоциклистов.

Послышался гул. Он приближался, становился сильней. Где-то захлопали зенитки, застучали неподалёку счетверенные пулемётные установки. А гул всё нарастал, и вот уже в небе появились чёрные бомбардировщики с раскинутыми колёсами. Они шли на Долинск.

Откуда-то взлетела ракета. Описав дугу, красный огненный комок упал вблизи здания штаба. За первой ракетой полетела вторая...

Часы показывали 8 часов 25 минут.

Один за другим срывались в пике самолёты и сбрасывали бомбы на строения бывшего санатория. Отбомбившись, самолёты улетали, но накатывалась новая волна, и опять летели бомбы.

Несколько штук угодило в здание, особенно пострадал узел связи: аппарат и радиостанция генерала Масленникова вышли из строя. Отсутствие запасного командного пункта сразу же привело к потере штабом армии управления войсками.

Офицер связи из 295-й стрелковой дивизии, прибывший с распоряжением генерала Разуваева, не успел добежать до мотоцикла: смертельно раненный, он упал в коридоре...

До ста вражеских бомбардировщиков под прикрытием истребителей нанесли бомбовый удар не только по командному пункту, но и по боевым порядкам 295-й стрелковой дивизии и нашим аэродромам. Лишь на аэродром в Нальчике в тот день было совершено 42 налёта.

Авиационный налёт сменился сильным ударом артиллерии и миномётов по переднему краю, вслед за которым на позиции дивизии в 10 часов утра двинулись немецкие пехота и танки. Они пошли в атаку под прикрытием дымовой завесы.

Танки с посаженными на них автоматчиками переправились через неширокий Баксан и атаковали наш передний край. За ними устремились мотоциклисты. С треском моторов, ведя огонь с установленных пулемётов, они поддержали танковый десант. За ними двинулись цепи румынских егерей.

Части дивизии дрались с упорством, переходили в контратаки, однако сдержать наступление противника не смогли. Гитлеровцы настойчиво рвались вдоль дороги на юг. К вечеру они вклинились в оборону на глубину до восьми километров и подошли к селению Чегем 1-й. До Нальчика оставалось ещё столько же.

Утром 26 октября противник возобновил наступление. Ему удалось оттеснить к горам наши части, отразить предпринятые контратаки. Во второй половине дня передовые части 2-й румынской горнострелковой дивизии подошли к Нальчику.

Выждав, когда в бой втянутся наши резервные части, противник после короткой артиллерийской подготовки при поддержке авиации предпринял наступление с плацдарма. На слабый 626-й стрелковый полк и части 2-й гвардейской дивизии обрушилось более ста танков. Неся потери, они смяли боевые порядки наших подразделений и начали быстро распространяться к юго-западу. К исходу дня они углубились почти на 20 километров.

У 37-й армии создалось крайне тяжёлое положение. Оно усугублялось ещё и тем, что в этот напряжённый период штаб армии не имел надёжной связи с соединениями. Командиры дивизий вынуждены были действовать разрозненно. 392-я стрелковая дивизия отошла в горы. 295-я стрелковая и 2-я гвардейская дивизии, ведя бой в полуокружении, с трудом пробивались на юго-запад.

Необходимых резервов для отражения удара противника 37-я армия не имела, и командующий Закавказским фронтом генерал армии Тюленев должен был снять находившийся в районе Беслана 10-й стрелковый корпус и направить его к Чиколе.