Серые Охотники на флангах выскочили из укрытий и рванули к вражеским линиям, несясь по пересеченной местности, словно спасавшийся бегством конунгур. Они двигались невероятно быстро, уверенно ступая по вероломной и коварной почве и обрушивая огонь из болтеров в бока танков и передние ряды пехоты.

Россек смотрел, как тяжелые болтеры на танках повернулись в стороны флангов, и помедлили несколько секунд, нужных для того, чтобы переместить огонь с фронтальной стороны, и крепко сжал кулак.

— Хъолда! — заревел он, выскакивая из укрытия.

Охотники последовали за ним, вызывающе рыча. Шкуры развевались на доспехах. Время уловок миновало, теперь все решала скорость.

Выстрелы свистели прямо над плечом Россека, пока он летел к цели. Звериные чувства позволяли ему на шаг опережать реакции простых смертных. Он выстрелил в ответ от пояса — короткими, резкими очередями из спаренного штурмболтера в правой руке. Приблизившись к первому танку, он активировал цепной кулак, с визгом и ревом вспоровший воздух.

Машины были мощными, но не слишком быстрыми, к тому же им мешала пересеченная местность. Волки прыгали и ныряли, приближаясь к врагу. Несмотря на громадную силовую броню, они двигались плавно и стремительно.

Россек добрался до первого танка и при помощи сервомоторов брони запрыгнул на его башню. Та завертелась в его сторону, но Волк погрузил цепной кулак в металл, вскрывая обшивку и высекая снопы искр.

Два Охотника запрыгнули на другой танк, а отряд пронесся мимо, направляясь к пехоте. Громкое рявканье болтеров быстро потонуло в треске ответного лазерного огня.

Одним движением Россек примагнитил болтер, схватил крак-гранату и швырнул ее в дыру, проделанную в броне башни, а затем сквозь град ответного огня спрыгнул с танка. Тяжелые болтеры повернулись вслед за ним, но тут приглушенный взрыв гранаты сорвал их с танка. Машину тряхнуло, ее броня от внутреннего взрыва вспучилась.

Второй танк тоже взорвался, перевернувшись, когда ему пробили топливные баки. Черный дым заклубился от их разорванных корпусов.

А затем сломались смертные, заспешив туда, откуда столь уверенно пришли всего несколько минут назад. Кое-кто в спешке и панике даже побросал оружие, отступая. Россек презрительно зарычал, вновь схватил штурмболтер и собрался мстить захватчикам.

Но сейчас его дистанционный сканер уловил новые сигналы, замаскированные приближением пехоты. Дальше по дну ущелья медленно и неумолимо продвигалась линия сапфирово-бронзовых фигур. Россек пригнулся за прикрытием, подсчитывая их. Восемнадцать. Две шеренги по девять.

— Сигнал по связи с Этта, ярл, — запыхавшись, доложил Фрар, приземляясь рядом с Россеком и клацнув при этом о камень. Голос его был низким и хриплым от жажды убийства. — Приказано отступать.

Пригнувшись, Россек усилил приближение в линзах шлема и теперь рассматривал линию десантников-предателей, шествовавших через отступавшие остатки своих смертных союзников. Они не скрывали своего присутствия, не пытались укрыться. Они шли безмолвно, дерзко, словно уже завоевали этот мир.

— Предатели, — процедил он, чувствуя, как вскипает еще сильнее жажда убийства. Смертные были только мясом для его болт-пистолета. Вот они, настоящие враги.

— Ярл? — позвал Фрар. — Ты ответишь?

Россек пришел от вопроса в раздражение. Только теперь он видел врагов, достойных его клинков, тех, кто не побежит, словно скот, лишившийся укрытия. Он невольно издал низкое рычание, палец потянулся к спуску болтера.

— Нет, брат, — рыкнул он, отмечая расположение Стаи, когда она снова собралась вокруг него, определяя расстояние до десантников-предателей и оценивая прикрытия на местности и вероятное воздействие артиллерии. — Не отвечу. Я бы не ответил, даже если бы приказ отдал сам Всеотец.