К нему приближались трое десантников-рубрикатов. Тот, с которым Волк недавно сражался, не казался ни разгневанным, ни жаждавшим мести за разбитую броню. Воздев меч, он невозмутимо собирался убить.

Россек видел, как одна за другой гасли на дисплее руны его Стаи. Воинов, которых он вел в битву, вырезали, но не в достойной схватке, а как беззащитный скот.

Рассвирепев, он что было сил сжал цепной кулак и стиснул клыки. Он чувствовал, что вот-вот взорвутся сердца, оторвутся мышцы от костей, но каким-то образом все же смог поднять оружие.

А затем он впервые увидел колдуна. Всего в нескольких метрах из укрытия появился маг Тысячи Сынов. Его силуэт дрожал и расплывался. Россек ощущал вонь, пагубную сладость порчи в ноздрях. Под этими одеждами был воин из плоти и крови, сердце, которое билось, и разум, объятый злобой.

Колдун держал золотой посох, и с изукрашенного символами навершия срывались быстрые молнии.

+ Умирая, пес-воин, знай, + раздался тонкий, сочившийся ненавистью голос в голове Волка. + Мы поступим так с каждым из вас. +

А затем мир Россека наполнился болью и светом. Какая-то сила сбила его с ног, протащив по камням и подкинув в воздух. Он почувствовал, как его отшвырнуло взрывом, контузив даже сквозь броню. Он тяжело обрушился на землю, оцепеневший и израненный, а потом почувствовал во рту резкий вкус собственной крови и острую вонь взорвавшейся крак-гранаты.

Пересиливая боль, он поднял голову, стараясь не терять сознания. В глазах двоилось и расплывалось.

Откуда здесь крак-граната?

— Ярл, не двигайся!

Голос Ройка по связи. У Россека стало проясняться в глазах, как раз вовремя, чтобы увидеть новый залп по отряду Тысячи Сынов. Десантников-предателей раскидало по сторонам, как и остальных солдат. Громадные клубящиеся шары пламени расцвели на взорванных валунах, когда крак-гранаты и снаряды тяжелых болтеров дождем обрушились на десантников-рубрикатов. Он увидел, как этот огненный ад разрывал предателей на части, их броня разлеталась на куски. Выжившие отступали в дисциплинированном молчании, спасаясь от потока огня.

Через несколько мгновений несколько рук вцепились в доспех Россека и поволокли его с поля битвы по разбитой земле.

— Моя… Стая… — прохрипел Россек. В глазах у него все расплывалось.

Движение прекратилось. Перед ним замаячил знакомый шлем цвета выбеленной кости в виде устрашающего медвежьего черепа. Он больше походил на шлем волчьего жреца, чем Длинного Клыка.

— В живых осталось только двое, — доложил Торгрим Ройк. В голосе старого воина ясно звучало обвинение. — Мы забрали вас обоих и уходим.

Где-то рядом Россек услышал громоподобное рычание двигателей «Лендрейдера». Судя по звукам, болтерный огонь усилился, и воздух вспорол залп снарядов Длинных Клыков.

Россек стряхнул с себя руки помощников и, пошатываясь, поднялся на ноги. Его тошнило, он чувствовал себя оскверненным.

— Геносемя, — невнятно выдавил он, думая о павших братьях. Мир все еще качался, наполненный снарядами и грохотом взрывов.

Ройк приказал своим людям отступать к открытому люку «Лендрейдера». Ветераны отходили без паники, не переставая стрелять. Они несли Аунира Фрара, неподвижного, истекавшего темной кровью.

— Останемся здесь — умрем, — холодно ответил Ройк. — Взгляни сам.

Россек резко обернулся, чуть не рухнув при этом на землю. В нескольких сотнях метров, за участком, где среди камней лежали бездыханные тела его Волков, он увидел, как десантники-рубрикаты вновь выстраиваются в боевой порядок. К ним присоединялось все больше вражеских войск, как смертные, так и предатели. А еще дальше маячили танки, гораздо более мощные, чем те, что Волк уничтожил. Под их гусеницами размалывались в пыль валуны.