Самые слабые пациенты должны умереть, это неизбежная цена, которую придется платить за поддержание величия рос-сакских родословных. Все было зарегистрировано и сохранено в спрятанных компьютерах, в которых были записаны все последовательности ДНК человеческой расы. Если бы даже вакцина доктора Сука сработала, это только оттянуло бы наступление неизбежного и запятнало пороком всех выживших таким искусственным способом. Тиция не могла переварить саму мысль о том, что ее народ оказался настолько слаб, что не смог устоять против эпидемии без посторонней помощи. Лучше пусть все вымрут здесь и сейчас, чтобы потом можно было обвинить врачей в преднамеренном убийстве, но оставить в неприкосновенности славное имя Тиции Ценвы.

Глядя на себя со стороны, Тиция признавала, что в ней говорит первая фаза заболевания, проявляющаяся иррациональным мышлением и бессмысленными поступками, паранойей, агрессией и манией преследования. Но болезнь в ее организме прогрессировала медленно, задержанная неистовым ментальным огнем, и она не собиралась анализировать или оспаривать свои мотивы. Для нее достаточным основанием были само чувство негодования и праведного гнева по отношению к виновным.

Склонившись над спящей Ракеллой, Тиция понимала, что с этим делом надо покончить как можно скорее. Никто не подозревал, что она здесь, так же как и никто не знал, что у Верховной Колдуньи появились первые признаки заболевания. Но надо было исполнить свой долг, прежде чем неумолимая болезнь расплавит ее на своем огне, который уже начал разгораться в ее теле. Она уже ощущала жар, кожа горела и стало трудно ходить.

Сунув руку под черную накидку, Тиция извлекла из потайного кармана маленький аптекарский флакон и сняла с него крышку. Рот Ракеллы был слегка приоткрыт во сне. Дрожащими руками Тиция вставила в горлышко аппликатор и выдавила из флакончика несколько капель густой маслянистой жидкости. Запах был отталкивающе горьким, сразу внушая мысль о страшной ядовитости этого дьявольского напитка.

Много лет назад Аурелий Венпорт и его ученые фармакологи отыскали в джунглях этот невероятно мощный токсин, соединение, оказавшееся настолько смертельным, что ему даже не дали особого наименования, назвав просто россакским средством. Это средство так и не нашло никакого легального применения, и использовали его только наемные убийцы-отравители. Введенное внутрь россакское средство всегда оказывалось смертельным даже в ничтожно малых дозах.

Ракелла слегка повернулась к Тиции и во сне немного запрокинула голову, отчего рот ее приоткрылся еще больше — она словно специально подставляла себя под удар.

Не упустив этот шанс, Тиция капнула зелье в рот ненавистной женщины. Яд беспрепятственно потек в горло, точно так же, как и в горло тех жертв, которых Тиция отравила совсем недавно, чтобы доказать, что новая вакцина доктора Сука, которую им вводили, не помогает. Теперь все поверят в то, что надежды на излечение были напрасными и что временное исцеление самой Ракеллы тоже было не более, чем иллюзией, и, в конце концов, рецидив болезни все же убил ее.

Успех лечения дал бы этой женщине право и возможность кичиться своим превосходством перед лицом всех осрамившихся Колдуний. Ракелле не следовало вообще приезжать сюда.

Когда Тиция подошла к выходу, она услышала, что Ракелла внезапно проснулась; она кашляла и плевалась, изо всех сил стараясь извергнуть из организма россакское средство. Но это уже было не важно. Ничто уже не может изменить ее судьбу. Верховная Колдунья растворилась в густой непроницаемой тьме.

Ракелла содрогнулась от невыносимой горечи во рту. От кислого привкуса смерти. Зыбкая, затуманенная глубоким сном память сохранила отпечаток капель, падавших на губы, капель, так не похожих на целебную воду таинственного лесного склепа, которую давал ей Джиммак. То было возрождающие крещение. Это же было чем-то противоположным. Это крещение забирало жизнь.

Отрава. Яд.