|
Не каждому боевому летчику этоудавалось. Например, у двух великих асов Второй мировой войны, Ричарда И. Бонга и Дона Хентиле, это не получилось – им не хватило терпения. Они хотели только подниматься в воздух и дырявить небо – и остались лишь частью военной истории. И конечно же, с возрастом ты обнаруживал, что молодые люди становились летчиками-испытателями высокого уровня, ни разу не побывав в бою. Одним из них и был Пит Конрад, который, вместе с уцелевшими членами группы № 20, получил в Пакс-Ривер статус вполне оперившегося пилота. Как и любой летчик-испытатель, Конрад гордился своей базой и ее репутацией. Вслух каждый авиатор заявлял, что Пакс-Ривер – это вполне подходящее место… но в душе знал, что на самом деле это не так. Ведь каждый военный летчик знал, где располагалась вершина гигантского зиккурата. Ее можно было найти на карте. Этим местом считалась военно-воздушная база Эдвардс, находившаяся в высокогорной пустыне в ста пятидесяти милях к северо-востоку от Лос-Анджелеса. И каждый знал, кто там живет, хотя реальный статус этих людей никогда не выражался словами. Более того, каждый знал имя человека, стоявшего выше всех на Олимпе, аса из асов, лучшего из истинных братьев по нужной вещи.
Глава третья Йегер
Всякий, кто много летает по Соединенным Штатам на пассажирских самолетах, вскоре начинает узнавать звучащий по селектору голос пилота авиалиний – с характерным растягиванием слов, употреблением просторечий и домашним спокойствием, настолько преувеличенным, что оно кажется пародией, хотя этот голос действительно успокаивает. Голос, который сообщает вам, что авиалайнер находится в зоне грозовой деятельности и поэтому будет прыгать вверх-вниз на тысячу футов; который просит вас проверить ремни безопасности, потому что «возможна небольшая болтанка». Голос, который говорит вам (рейс из Феникса, на подлете к аэропорту имени Кеннеди, Нью-Йорк, на рассвете): «Это командир экипажа… ммм… Тут у нас на приборной панели загорелась маленькая красная лампочка. Она хочет нам сказать, что шасси… гм… не принимают нужное положение… В общем, так… Я не верю, что эта маленькая красная лампочка понимает, о чем говорит, – я думаю, что она просто неисправна…» Смешок и долгая пауза, словно бы заявляющая: я не уверен, что обо всем этом действительно стоит рассказывать, но это может вас развлечь… «Но… Нужно играть по правилам, и мы будем потакать этой маленькой лампочке… Так что мы выпустим их в двух-трех сотнях футов над посадочной полосой в аэропорту, а там, на земле, наши ребята постараются произвести осмотр старых добрых шасси, – с шасси он тоже на «ты», как и с любой другой частью своей мощной машины, – и если я прав… они скажут нам, что все в порядке, и мы просто-напросто сядем». А затем, после пары низких пролетов над полем, голос появляется вновь: «Что ж, эти ребята, там, внизу… наверное, сейчас для них слишком рано… Думаю, они еще не проснулись… и не могут сказать, выпущены шасси или нет… Но знаете, мы здесь в кабине уверены, что они выпущены, так что мы просто сядем на них. Ах, да, я чуть не забыл… Пока мы немного полетаем над океаном, чтобы сжечь лишнее топливо, которое нам больше не понадобится. Видите дым за крыльями? А. наши милые девушки… если они будут так добры… в общем, сейчас они пройдут по проходу и покажут вам, что такое „принять правильное положение"…» Еще один смешок (мы делаем это так часто, и это так смешно – у нас даже есть особое смешное название)… а стюардессы, немного мрачнее на вид, чем звук этого голоса, начинают говорить пассажирам, чтобы те сняли очки, вытащили из карманов авторучки и другие острые предметы… потом показывают им, как надо наклонить голову… А внизу, в аэропорту, по летному полю уже носятся желтые аварийные грузовички… Вы знаете, что в вашей жизни наступил критический момент, но, несмотря на колотящееся сердце, потные ладони и мешанину в голове, еще не можете заставить себя поверить в это. |
