И какую жену, думал Майкл. По сравнению с ней модные красотки на пляже в Ницце выглядели как печеные картошки. Какие волосы — наверное, очень длинные! Ясные зелено-голубые глаза, красиво очерченный овал лица, чуть подкрашенные нежные губы и этот невероятно светлый, ровный цвет кожи и чуть розовеющие щеки… Не хорошенькая — этому противоречил широкий открытый лоб — и может быть, и не красавица — не каждый оценит этот тип красоты рыжеволосых женщин с высоким очерком скул. Она выглядела спокойной и вместе с тем энергичной.

Мальчик обернулся и, глядя на Майкла голубыми глазами, спросил:

— Скажите, пожалуйста, мы скоро доедем?

— Сейчас увидим ворота, как только повернем. Вон-вон, видишь? Справа белые столбики. Ты рад, что приехали?

— Спасибо, очень рад. Но мне кажется, что Бини — нет.

— А кто это — Бини?

— Вон. — И Тимоти кивнул на потрепанного мишку, лежащего на полу машины. — Ему было плохо в самолете.

— Ну, милый, у него все уже прошло, — возразила Кэтрин. — Подними его и держи крепко. Посмотри на сад: мы с тобой никогда не видели таких цветов.

В самом деле, большинство цветов ей было незнакомо, и сад казался переполненным буйством красок. Когда они пошли к вилле Шосси, она почувствовала, что не может любоваться пальмами и бугенвиллеями, гибискусом и цветущими лианами, — несмотря на спокойствие, с которым она держалась, молодая женщина знала, что приближается момент, который, возможно, изменит ее жизнь. Она не боялась, скорее, ей даже хотелось наконец увидеть этого богатого, преуспевшего человека, приходящегося ей свекром. Но все это было непросто. От Леона Верендера она получила только одно письмо — несколько слов с приглашением приехать. От адвоката она уже знала, что Леон Верендер, являясь опекуном ее сына, имеет право потребовать, чтобы миссис Юарт Верендер и ребенок вышеуказанной, Тимоти Верендер, жили в его доме.

Открытие, что Юарт назначил своего отца опекуном Тимоти, явилось ударом для Кэтрин. Этот человек был против их брака, полностью игнорировал их существование. У него были широкие деловые интересы в Лондоне, он много раз приезжал в Англию; она читала о его приездах в газетной хронике. Но ни разу он даже не позвонил им. Несколько раз она советовала Юарту навестить отца в Понтрие; его отец так упрям, что едва ли сам обратится к ним, но может быть, он ждет, что его сын сделает первый шаг.

— Ты не знаешь моего отца, — возражал ей Юарт со своей подкупающей улыбкой. — Женившись на воспитательнице из детского сада, я сам выбрал свой жребий. И главное — меня это не волнует. Он всегда слишком многого ожидал от меня. Я к нему не поеду, даже если мы дойдем до нищеты. Пока ведь не дошли?

Несколько раз они были очень близки к этому, но относились к материальным лишениям легко. Пока Юарт опять не стал гонщиком…

Длинный сверкающий автомобиль остановился у громадной прямоугольной белой виллы. Верхние окна были закрыты зелеными жалюзи. Нижний этаж как бы отступал вглубь дома, образуя террасу с арочными столбиками. Перед домом был небольшой крытый дворик в стиле испанских патио; три мраморные ступени вели к входной арке.

Майкл Дин выскочил из машины на дорожку:

— Я возьму ваш багаж, но сначала отведу вас в малый салон и скажу мистеру Верендеру, что вы приехали.

Он тронул мальчика за плечо, указывая, куда идти, а Кэтрин уже поднялась на ступеньки, так что, когда внезапно распахнулась входная дверь и оттуда стремительно появился человек, он чуть не налетел на нее.

Он был высок, худощав, смугловат. Кэтрин только это и успела заметить, когда он подхватил ее под руку, воскликнув:

— Простите! Мадемуазель…

— Ничего, ничего, — автоматически ответила она.