— Э, друг! Привет, друг! — один из оборванцев рванулся к нам так шустро, что я даже напрягся. — Друг, надо чего? Пыль, колеса? Девочки?

— А девочки такие же красивые, как ты? — не удержался я.

— Почему же? Нет, девушки лучше, — не смутился оборванец. — Отведу к лучшим в районе!

— Нет, спасибо, не интересует.

— А кредиты есть, друг? Пара кредитов?

— Нет, нету, — я покачал головой.

— Слушай, да тебе жалко, что ли? Дай пару кредитов! — оборванец не унимался.

— Я сказал — нет! Что тебе не ясно? — я начал раздражаться.

— Да ладно! Ты что, без кредов сюда пришел, что ли? Не заливай!

А это уже хамство!

— Слушай, друг, — как можно проникновеннее произнес я. — Шел бы ты отсюда… Подобру-поздорову.

Глаза оборванца блеснули недобрым блеском.

— Да какой ты мне друг? — негромко и с искренним презрением проговорил бродяга, сплюнул на пол и побрел к своим. Тьфу, блин! Не перевариваю таких типов…

Я качнул головой, показывая Фине, что нужно идти дальше. Девушка была не против — кажется, ей тоже тут не очень нравилось. Ну да, неудивительно — вон какими сальными взглядами ублюдки ее провожают. Облизывают прямо. Гоблины подземные.

Мы прошли мимо оборванцев и я повернул налево.

— Ты знаешь, куда нам идти? — Фина шла рядом и незаметно осматривалась. Девушка была напряжена и будто ждала нападения каждую секунду. Это она правильно. Мне тут тоже не сказать, чтоб комфортно.

— Да, знаю. Я пообщался с Алексом. Наш умница-ботаник, кажется, частенько здесь бывает, нарушая правила Академии. Он подсказал одно место. Если мы не сможем выйти на Кейлона там — не сможем нигде.

Подземная «улица», тем временем, тянулась дальше. Ощущение было такое, будто мы оказались в гетто. Впрочем, в каком-то смысле так оно и было. С обеих сторон тянулись лачуги, слепленные из того, что оказалось у местных под рукой. Металл, картон, какие-то доски, обрезки труб… Кто-то сушил белье прямо в проходе, растянув через него нейлоновый шнур, кто-то что-то готовил на импровизированной печи из обрезанной бочки… Тот еще пейзаж.

Отовсюду на нас смотрели глаза. Равнодушные, презрительные, голодные, жадные… Однако подходить или окликать нас никто не пытался. Должно быть оборванцы, тусовавшиеся у входа, «работали» там на постоянной основе, ожидая визитеров сверху, а вот местным на пришельцев было абсолютно плевать.

Метров через триста лачуги закончились, тоннель расширился, свет стал ярче, откуда-то послышалась музыка. На «улице» стал попадаться народ, одетый поприличнее оборванцев на входе, но в стиле «я надену все лучшее сразу». Еще несколько десятков метров — и мы оказались в огромном квадратном зале. Навигатор показал, что мы почти пришли, и я остановился, чтобы оглядеться.

Зал был застроен разнокалиберными соорудже, что напоминали пчелиные соты. Квадратные здания, металлические контейнеры, какие-то совсем не идентфицируемые конструкуции громоздились друг на друга и были облеплены многочисленными мостками и лесенками. Грохотала музыка, совсем не похожая на ту, что играла в «Роблоксе», яркими вспышками сверкали неоновые вывески самых ядовитых и кислотных расцветок, какие можно только представить… У входа в одно из заведений выясняла отношения парочка забулдыг,  а в переулке два тела переплелись в объятиях, конвульсивно двигаясь и запаленно дыша в такт. Квартал с увеселительными заведениями, значит? Видал я подобные… В странах третьего мира.