Loading...
Изменить размер шрифта - +
Не шутка ли это в русском духе?
   Муравьев — без тени улыбки — ответил:
   — Наша политика не склонна черпать идеи из бульварной беллетристики. Мы не фантазеры! Наш документ исходит из мирного проекта, выработанного покойным канцлером Горчаковым еще в тысяча восемьсот семьдесят четвертом году. Сейчас, когда Бисмарка не стало, уже подведен малоутешительный баланс политики милитаризма. Бисмарк обошелся народам Европы в сорок пять миллиардов франков... Не слишком ли мрачные лавры осеняют его надгробие?
   Вмешался германский посол Гуго Радолин:
   — Ваши проекты — утопия! Разоружение практически невозможно.
   — Практически за разоружение еще никто не брался.
   — Но полистайте страницы Ветхого и Нового заветов: божественный промысел заверяет нас, что война будет существовать до конца света. Мало того, войны способствуют расцвету науки и техники. Даже гуманная хирургия лучше всего развивается в излечении фронтовых ранений. Наконец, поэзия, музыка и живопись — что бы они воспевали, если б не было войн?
   Муравьев с недовольством сказал:
   — Оставим казуистику! Мир — это все-таки не грубая опечатка в летописи человеческого сознания...
   Скоро в «Лесном Домике» под Гаагой открылась мирная конференция 26 вооруженных государств; зал украшала аллегорическая картина дружбы народов с надписью по-латыни: величайшая победа та, которой обретается мир. Простые люди планеты с восторгом отнеслись к этому новому учреждению («голубь с веткой маслины в клюве сделался любимым символом и являлся везде — на почтовых конвертах и в виде брошек на груди признанных красавиц...»). Из Англии прибыла в Петербург делегация защитников мира, которая сложила к ногам Муравьева 30 томов подписей людей, требующих от правительств мирного разрешения спорных международных вопросов. Рабочие одной немецкой типографии в Берлине объявили забастовку, отказываясь печатать книгу под названием «Будущее мировой войны». Метранпаж сказал:
   — Мы встанем к станкам, если автор изменит название. Что значит будущее войны? Война не должна иметь будущего...
   Но германские газеты цитировали и слова Мольтке:
   «Вечный мир — это сон, и даже не прекрасный, потому что война есть звено божественного мироздания. Без войны свет погряз бы в грубейшем материализме...» Кайзер Вильгельм II говорил:
   — Разоружение? Дуракам кажется все так просто. Ради чего же немцы сидели с подведенными животами, довольствуясь сосиской и кружкой пива? Неужели для того, чтобы я вывел броненосцы в море и открыл кингстоны на радость защитникам мира? Да не поднимется моя рука переплавить пушки на ночные горшки для сопливых рахитичных ублюдков кварталов Кепеника...
   Наконец сторонники разоружения решили устроить «крестовый поход в пользу мира» — нечто стихийное и небывалое. Народные демонстрации должны были выйти из столиц Европы и, слившись воедино в Берлине, проследовать далее — в Петербург, где и завершить дело мира торжественным апофеозом победы над милитаризмом. «Но (как писали тогда в газетах) германское правительство испугалось посещения Берлина международными крестоносцами. Боялись народных волнений и взрыва шовинизма немцев при встрече с французами, если бы они потребовали разоружения Германии... Один лишь старик Август Бебель с обычным чистосердечием говорил на публичных митингах рабочих: «Россия теперь наш союзник и товарищ!»...»
   
   ***
   
   Всегда помня о народе, как о решающей силе государства, не будем забывать и о роли личности в истории. За давностию лет одни герои прошлого были канонизированы, их имена вошли в «святцы» хрестоматий, в «поминальники» настольных календарей, — другие были беспощадно забыты.
Быстрый переход