Стой! говорит она. Успокой дыханье. Погружается в звук, а затем становится зрим у поворота и свет фонаря, придает очертанья некоему закрытому экипажу. Кучер встает, а затем садится в едином движенье тревоги. Кричит лошадям, перепуганным внезапным огнем, животные вскидывают морды вверх, словно ища путь над пламенами, где могли б они взмыть в небеса и выше. А затем экипаж вдруг останавливается, и бряцает перезвяком упряжь, и лошади отфыркивают то ли страх, то ли насмешку. Макнатт говорит вслух, без всяких, нахер, хлопот. Ей дурнотно, шатко, тошно. Еще миг, еще миг, и они не сходят с места, смотрят, как коренная мотает головой, словно пытается отрясти все эти мысли, дают свету собраться на их заостренном оружии.

Она влезает на подножку, хватается за ручку и кричит, но ручка не поддается. Приглушенный мужской голос говорит изнутри, эта дверца сломана, вам придется обойти с другой стороны. На миг она замирает и думает, может, они просто заперлись, слезает, обходит экипаж сзади. Свет скуден, но все же ей видно, что упряжь изношена, лошади тощи, экипаж давно не крашен, словно некий разочарованный старый петух, пойманный без перьев. Дверца открывается изнутри, и она приказывает всем, кто там есть, выйти. Видит, как кучер опасно кренится набок, рык и взгляд, направленные на Барта, тот стоит, наставив пистолет кучеру в голову.

Она думает, надо было подождать, этих пропустить.

Обормотка! орет Колли. Держи ружье повыше.

Она орет, я сказала, выходите.

Высматривает Макнатта, которому положено быть рядом с ней. Тяжкое бремя ружья, она расставляет ноги пошире, видит, как в открытую дверцу осторожно выбирается на подножку мужчина, медленно, медленно, ступает на дорогу, рукою тянется помочь выйти женщине, мужчина закрывает за собой дверцу. Она замечает, до чего узкие у женщины лодыжки. Колли кричит, где Макнатт? Она бросает быстрый взгляд за плечо. Ему полагалось быть здесь, наставлять оружие, пока она обыскивает их пожитки, и тут она видит, что Макнатт забрался на крышу экипажа, видит, как сделался он чем-то бесовским, со скелетными крыльями, готовым слететь на них смертью. Теперь она судия этой паре и видит этот миг словно глазами кого-то другого, вот она-щепочка держит ружье, вот женщина, половина маленькой ступни выскользнула из туфельки, вот мужчина в военных сапогах. Прищуривается одним глазом, словно видит себя на металлической мушке ее оружия, затем выставляет челюсть вперед и кричит на кучера. Уму непостижимо, восемь пенсов уплачено за эту поездку.

Она ловит себя на том, что наблюдает за женщиной, как смиренье ее туго собирает все ее тело воедино. Ни бедны, ни богаты эти люди. Ни то ни се, говорит Колли, не на это мы целили, с них ничего не возьмешь. Она слышит, как вновь кричит им, чтоб отдавали свои пожитки. Мужчина не смаргивает, а вперяется в нее, вперяется в охотничье ружье, затем делает к ней шаг, говорит тихо, ну и ну, ты же держать его ровно не можешь, девичьи ручки. С плеч женщины соскальзывает тень.