Он повертывается посмотреть на нее, и глаза у него светлеют. Ты очень другая стала с тех пор, как я тебя помню. Бог забрал тебя девчоночкой, а обратно прислал красивою женщиной.

Она просыпается от голоса, это ее же шепот. Встает и видит очерк Гвоздаря, тот дышит морским дыханьем у себя в кресле. Обертывает она себе плечи накидкой, отдвигает засов на двери, видит, как покойно падает свет на внахлест лежащие Гвоздаревы ладони, ноги раскинуты, стопы свернуты внутрь, рот нараспашку, словно изумленный какой-то грезой. Звериный рывок холодного воздуха, и вот она уж оставляет за спиной дорогу, что вьется вверх к Блэкмаунтин, шагает к пепельному морю, что тащит вверх ржавый нож ветра. Внезапная пара следящих за ней красных глаз среди поля, бычьи.

Слишком многие места предъявляют ей воспоминанья. Будто бы, думает она, память таилась не в мыслях, а в глубине осязаемых сочетаний предметов. Как угол дороги вдруг выдает внезапное движенье, пляску духов, каких она пытается обдурить, глазея куда-то прочь. Проходит мимо и своего призрака, идущего рядом с матерью. Некий непамятный разговор и чувство долгого и нескончаемого лета, грядущее – бескрайний простор. И у волнолома она видит некий утраченный день под позабытым солнцем. Закрывает глаза, и вот уж она собственный призрак, ныряет в воду, туда, где звук мира недвижен и есть лишь биение сердца и очерк брата проворен в воде, и, может, сейчас ты сможешь принять то, что есть.

Дорога ведет ее в обход мыса, какой завивает море вокруг многих своих пальцев, море забирает мыс своим дыханьем, нескончаемое сиплое это дыханье, море-ветер, что дует с пролива кто-знает-где, и шепчет он, я был здесь от начала времен и ушепчу эти скалы в пыль. Балли из нескольких домишек, появляются дети и принимаются кричать и идти с нею рядом. В дверях стоит мужчина с двумя ведрами и что-то выкрикивает детворе. Наглая девчонка лет семи, не более, тянет ее за юбку. Ты кто же такая будешь? Что делаешь? Девочка идет рядом с Грейс преувеличенным маршем, затем, когда Грейс ей не отвечает, с обиженным лицом отстает.

Грейс отыскивает дом, который высматривала под сгущающимся дождь-небом, что клонится и бледнит краски холмов. Хижина сухой каменной кладки, низенькая, в стороне от дороги, сторожат ее рослый падуб и терн, и собаки, что мотают языками и полаивают. Ей видно, как мелькают за изгородью рыжие волосы кого-то из детей. Троица псов бросается к ней, но она выставляет руку и велит им нишкнуть.

Стоит у двери. Открывает не та женщина. Они меряют друг друга взглядами, и женщина молвит, ты кто?

Она думает, ради всего святого, а ну говори.

Но не может она говорить, и тут покряхтывающий голос внутри говорит, кто там? И вот уж он, Боггз, заполняет собою дверной проем, помаргивает, на нее глядя, смотрит, не узнавая. И какой же он маленький, думает она. У нее в памяти он стог соломенный, ручищи, что сгребали все окрест. Теперь же смотрит она ему глаза в глаза и видит перед собою болвана. Видит, как тусклые эти глаза оценивают ее налитое тело. Как жиденькая подкова волос и бороды утратила рыжину. Тянется взглядом внутрь дома, слухом тянется уловить их звук, говорит себе, но ты же знаешь ответ.

Его тупеющие глаза говорят, я не знаю, кто ты такая.