В скромном районе в центре города около Второй Авеню она открыла контору, которая и состояла-то всего из двух комнат, арендованных у некоего товарищества, куда входили три молодых человека, тоже выпускники юридического факультета, стремящиеся заниматься уголовным правом. Не имея никакого интереса к семейным делам или личным проблемам женщин, они охотно передавали их дела Дженни. Так она начала и постепенно сумела создать себе репутацию убежденного и твердого защитника прав женщин, особенно бедных.

А годы между тем шли и шли. Она посещала занятия по самоусовершенствованию, что-то почерпнула из них для себя, но вскоре перестала туда ходить. Как и Ширли, ей встречались веселые и интересные мужчины, но они не стремились к постоянству в своих связях. Она даже влюбилась – или думала, что влюбилась, – в симпатичного молодого человека, который в конце концов с некоторой горечью признался, что он пытался изо всех сил, но ничего не может с собой поделать: его больше привлекают молодые мужчины. Ее руки добивались один или два приличных человека, за которых она вышла бы замуж, если бы только смогла полюбить кого-то из них. Она встречалась с очаровательным мужчиной, который обожал ее, но не имел ни малейшего желания развестись с женой. Как-то все не складывалось у нее. Поэтому Дженни была благодарна судьбе, что у нее была работа и прочие радости, доступные городскому жителю: балет и опера в центре Линкольна, первые показы зарубежных кинофильмов, бег по воскресеньям в парке, книжные магазины на Пятой Авеню, итальянские ресторанчики в Виллидж и курсы в Новой школе.

Она вела активный образ жизни, занималась полезной деятельностью, но лично ей это ничего не давало, и когда все было сказано и сделано, то пустота заполняла сердце.

Пока в него не вошел Джей. Скоро будет уже два года, как они вместе.

Дженни протерла жемчуг, как ей посоветовали, осторожно положила его на бархатную подушечку и спрятала коробочку под стопку своих ночных рубашек. Раздевшись, она стала рассматривать себя в большом зеркале на двери ванной комнаты. Не так уж плохо. Ей никогда не приходилось особенно следить за своим весом, и это было счастьем, поскольку она любила хорошо и вкусно поесть, особенно макароны, хлеб. Ее кожа не была дряблой, и все благодаря теннису и бегу. Напевая что-то под нос, она покрутилась перед зеркалом и даже изобразила нечто вроде танца. Счастливая, счастливая…

Зазвонил телефон.

– Это Джанин Раковски? – Джанин. Никто, кроме ее матери, больше не называл ее так.

– Да, – удивленно ответила она.

– Меня зовут Джеймс Рили. – Голос был вежливым и спокойным. – Я знаю: то, что я собираюсь сказать, испугает вас, но…

Мама. Несчастье во Флориде. Мама пострадала. Произошла авария. Вой сирен. Полицейские машины. Спешит «скорая». Красные огни мелькают.

– Что? Что случилось?

– Нет, нет, – быстро ответил мужчина. – Ничего страшного. Простите, что напугал вас. Дело вот в чем. Я представляю службу, занимающуюся приемными детьми. Мы называемся Поиск родителей. Вы, вероятно, слышали о нас.

– Не думаю. – Она была озадачена. – Вам нужен адвокат?

– О, нет. Речь идет не о юридических случаях. Дело вот в чем…

Ей показалось, что этот человек сейчас пустится в пространные объяснения, поэтому она быстро прервала его.

– Я адвокат, поэтому, если это не юридическое дело, у меня совершенно нет времени на разговоры.