Стоит ли говорить, что оружия я так и не выбрал. Но врагов себе уж точно нажил. И продолжил наживать уже в лавочке местного травника. Бедняга не мог ответить ни на один вопрос толком. Мне даже почудилось, что в снадобьях он не смыслит ничего и с трудом отличит бадьян от баяна. И всё же мне пришлось прикупить пару зелий, который сам же и собирался довести до ума при случае. Мои запасы порядком истощились за последние пару месяцев работы.

— Дотошный ты, Лех, — улучив момент, когда никто на нас не смотрел, фыркнул Кот. — Не мешай людям работать. Не отпугивай покупателей.

— Нечего простой люд дурить, — проворчал я в ответ.

— Что, любезный, говоришь? — вытягивая шею, переспросил травник.

Бедняга не мог дождаться, когда я уберусь из его лавчонки по добру поздорову.

— Говорю, почём отдашь вот это? — я взял с полок, где теснились прочие пузырьки, маленький пыльный флакончик.

Невзрачное мутное стекло украшал символ одолень-травы на сургучовой печати. Пересечение двух коловратов, которое простой травник поставить никак не мог. Могучий, сильный знак. Ставили его умелые чародеи всего на нескольких своих зельях. Наверняка, и травник этот взял его в уплату какой-то иной покупки, сам того не ведая, какое сокровище ему досталось.

Травник назвал совершенно смешную цену, а потом признался, поскольку понимал, что меня ему всё равно не провести:

— Он у меня уже больше года стоит. Не берёт никто. Скис уже поди.

Я сломал печать и откупорил пузырёк. В нос ударил острый запах полыни и зверобоя. Не скис, родимый.

— Возьму, — сказал я и расплатился с травником.

По его забегавшим очам я понял, что мужик решил, что продешевил.

— Не кручинься, — я убрал покупку в свою сумку к остальным зельям. — Это особое зелье. Помогает оно на время вырвать нечисть из человека, коли в том она засела. Но и то лишь на несколько мгновений. Простому народу такое даром не нужно. А мне может помочь жизнь чужую спасти.

Травник лишь вздохнул, но ничего не ответил.

Я вышел прочь довольный покупкой. Кот семенил за мной. Тёрся о ноги и всеми силами намекал, что не прочь бы полакомиться чем-нибудь в мясном ряду. Но туда мы так и не дошли. По дороге за одним из прилавков я заметил Нежану, дочку скорняка Озара, который подвозил нас накануне на своей телеге. Вид у девушки был самый разнесчастный.

— Добрый ли день, красавица? — спросил я, приблизившись.

Нежана нехотя покачала головой. Она поджала губы, чтобы не разреветься ещё пуще, потому что лицо было и так заплаканное.

— Отец вчера ушёл перед сном горло промочить, да так и не вернулся, — призналась она. — Как бы чего худого не приключилось с ним.

— Может, перебрал, да и отдыхает где-нибудь? — предположил я. — Объявится к обеду, глядишь.

Нежанка снова покачала головой.

— Он бы никогда меня надолго не бросил в чужом городе, — девушка всхлипнула. — Что мне делать-то теперь?

— Говорила стражникам? — я нахмурился.

— Говорила, — она шмыгнула носом. — А толку? Осмеяли. Сказали, нажрался папаша твой, деревенщина.