Залитый кровью стол со ржавыми цепями. Пилы и топоры на стенах. Вёдра и тазы. И снова мухи. Они брызнули в разные стороны жужжащими точками. И открыли взору зрелище, от которого один из стражников громко выругался. Второго же вывернуло, заставляя извергнуть из себя всё съеденное и выпитое до последней капли. И пока он продолжал исторгать из себя содержимое желудка в тяжёлых, громких спазмах, мы с белоратником протиснулись внутрь. Обогнули стол и замерли подле прикованного за руки к стене старика.

Одежда на нём оказалась изорвана. Всё тело под лохмотьями покрывали свежие синяки и едва затянувшиеся порезы — следы безжалостных пыток, на которые не каждая нечисть способна. Мужик стонал с трудом, потому как лицо и нос его были разбиты. Оба глаза заплыли, а опухшие губы покрывала бурая корка. Бледный, замёрзший и измотанный, но всё ещё живой, он из последних сил дёрнулся, пытаясь понять, кто же явился в его узилище.

— Это Озар, — я взял в ладони его голову и приподнял, отчего старик снова застонал. — Он меня подвозил до Посада вчера. А сегодня утром его дочка на ярмарке сказала, что он ночью пропал.

Кожа старика оказалась ледяной настолько, что впору было испугаться. Жизнь покидала старого скорняка стремительно, и этот стон, что привлёк наше внимание, забрал его последние силы.

Мне ничего не оставалось, кроме как призвать чары, которые могли поддержать в нём тепло. Не дать последним крупицам жизни покинуть немощное тело.

— Что стоишь как истукан? Снимай его! — рявкнул я на обмершего белоратника.

Парнишка вздрогнул, но послушался меня. Заспешил к цепям, чтобы расстегнуть ржавые оковы на запястьях несчастного. Обессиленный Озар рухнул на меня. Я с трудом удержал его, чтобы не упасть самому.

Только радоваться спасению скорняка было некогда. Чутьё подсказало мне, что мы в подвале не одни. Да не просто не одни, а в компании тех, кого наше присутствие разозлило. Для эти тварей мы все были неуклюжим медведем, разворотившим пчелиный улей.

— Надо убираться…

Договорить я не успел.

Ели мясо мужики. Глава 4

Прямиком из земляных стен показались духи. Прозрачные тела стариков, их злобные взгляды и протяжный вой не сулили ничего хорошего.

— Давай же, — я склонился над Озаром, положил руку ему на грудь и попытался вернуть в него хоть чуточку тепла.

А в это время троица призраков стремительно приблизилась к стражникам Посада. Ошеломлённые мужики готовы были бросить оружие и убежать, вот только духи не позволили им этого сделать.

На первого набросилась пара мерцающих теней. Они схватили его, будто тряпичную куклу, и в одно движение оторвали обе руки. Землянку огласил истошный вопль, наполненный такой болью, что даже мне стало не по себе.

Третий призрак легко проник в тело оставшегося в живых стража порядка. Мужик не успел и дёрнуться, как из его глотки вырвалась окровавленная пятерня, с хрустом разрывая кожу и сухожилия. После чего дух резко вырвался наружу, но при этом переломив тело человека в хребте. Стражник сложился пополам, и от подобного зрелища по спине побежали ледяные мурашки.

— Боги! — испуганно завопил белоратник, попятившись. — Да кто же это?!

— Злыдни, — тихо прорычал я, наполняя тело Озара новой порцией тепла. И как только старик распахнул веки, я ринулся на подмогу парнишке. — Держись!

Яркая вспышка озарила мрачную комнату, заставив противников отступить обратно к стенам. Я выхватил меч, на котором уже блистали руны, взмахнул им, и между нами со злыднями осталась чёткая линия, переливающаяся всеми цветами радуги. Стоило одному из духов к ней прикоснуться, как его пальцы вспыхнули и задымились, а сам призрак заверещал.