От женщин кругом голова. Глава 3

Деревенька казалась намного меньше. Более напоминала хутор, обнесённый высоким тыном. И всё же оставалась узнаваемой. Этот обрыв над рекою. Эти ряды ульев в цветущем поле. Спутать было попросту невозможно. Я точно знал, где нахожусь. Вернее, не я. А хозяйка серебряного гребешка. Прелестная, юная Верея. Кто-то бы сказал, что она некрасива. Слишком худа и тонка станом, много детей не родит. Ступни и ладони слишком малы для долгой работы по хозяйству. А русая коса слишком толста и густа, что требует кропотливого ухода. Но увидев её, мне стало легко так, словно бы я родного человека встретил. Самого красивого и родного. И вправду всё ещё человека, ещё далёкого от долгих лет в теле мерзкой нежити в те дни.

Верея неспешно брела сквозь поле прочь от отцовских ульев. Облачённая в расшитый голубой сарафан поверх тонкой белой рубахи с алой лентой поперёк лба, она улыбалась ясному летнему солнцу, на ходу касаясь руками венчиков особенно высоких цветов. А вокруг деловито жужжали пчёлы. Девушка не боялась их нисколько. Она выросла на пасеке. Собственно, благодаря их семейному делу и возникла эта деревня на берегу реки.

В семье бортника народилось четверо детей: три старшие дочери и младший сын, которому по наследству и должны были перейти все ульи, а также небольшая медоварня на окраине. Две старшие дочери повыходили замуж одна за другой в прошлом году. Настал черёд и Вереи уйти из семьи, обогатив супруга щедрым приданым. Только девушка старалась не помышлять об этом. И на то у неё имелись весьма веские причины.

Лёгкие ноги несли её дальше через благоухающее поле. Но не к деревне, а вокруг неё. Туда, где высокий берег резко обрывался вниз, к быстрой речной воде. Там среди ласточкиных гнёзд можно было отыскать узенькую тропку, а по ней спуститься по откосу, держась руками за торчащие из глинистого берега корни.

Верея ступала осторожно. Съехать вниз на мягком месте и замарать сарафан ей нисколько не хотелось. Потому, когда кумачовые башмачки ступили на узкий песчаный бережок, девушка вздохнула с облегчением.

И тут же сдавленно вскрикнула, потому как крепкие мужские руки обняли её сзади и подняли над землёю.

Девушка тихо засмеялась и засучила в воздухе ногами, пытаясь вырваться на свободу. Но подкарауливший её добрый молодец держал крепко.

— Зорька моя ясная, — прошептал он на ухо девушки, заставляя её смеяться ещё пуще.

И без того прелестная Верея разрумянилась, развеселилась так, что глаз не отвести. Её лазоревые очи сияли счастьем, таким простым и хрупким.

— Ой, Лесь, голова твоя худая, отпусти, покуда не услышали, — сквозь смех взмолилась она.

— Кто же нас тут услышит? — юноша пожал плечами.

— Лесьяр, отпусти, кому сказала, — Верея попыталась придать голосу строгости, но выходило плохо.

И всё же широкоплечий молодой селянин поставил её на ноги. А затем развернул к себе лицом и звонко поцеловал в пунцовую щёку. Он был одет просто, если не сказать совсем уж бедно, но сложения был такого богатырского, что нечего удивляться тому, как легко снискал он взаимности у прекрасной Вереи.

— Голова твоя худая, — повторилась девушка, а сама привстала на цыпочки, чтобы обнять молодца за шею.