Боль жгучая. Пламень яростный. Он сгрызал обуглившуюся плоть с их хрупких косточек. А они всё кричали, не в силах освободиться. И эта агония захлестнула собою разум Вереи, перелилась через край и…

* * *

…обрушилась на наши с Ладой головы. Она оказалась такой реальной и ощутимой, что чародейка пронзительно закричала. Лада оттолкнула меня прочь и отпрянула назад, теряясь в пространстве. Лишь бы разорвать наш контакт поскорее. Она всё никак не могла понять, где правда, а где магический морок, мною навеянный.

Лада упала на землю подле костерка. Она замотала головой, чтобы поскорее прийти в себя. Получалось плохо. Чародейку била мелкая дрожь.

Я же к той минуте, напротив, не мешкал. Пока пропускал через себя воспоминания моей любезной Лобасты, успел-таки вытянуть из кармана её заветный гребешок и кое-как перетёр им свои путы. Не до конца, но достаточно, чтобы разорвать связывавшие мои руки верёвки. А потом торопливо отполз и выхватил нож, который болтался у пояса Лады.

Я перерезал путы на ногах. А после сделал то, что хотел уже давно: сам напал на рыжую ведьму.

Повалить чертовку не составило особого труда. Лада не понимала, что вокруг происходит, вяло отмахивалась, а порой даже вскрикивала. Её обезумевший взгляд блуждал по сводам пещеры и, казалось, не видел ничего.

Дьявольское варево опрокинулось на каменный пол, и клубы зеленоватого дыма взметнулись под тёмные своды.

Девушка испуганно закричала, когда я придавил её своим телом. Небось, воспоминания о Креславе дали о себе знать. Но я и не думал вытворять с ней то же, что и похабный мельник. Нет. Вместо этого я быстро связал её по рукам и ногам, оставив дёргаться рядом со зловонной лужей.

— Ох, дурёха, — пробормотал я и посмотрел на нож, что до сих пор сжимал в руке.

В какой-то момент я был настолько зол на Ладу, что хотел… лишить её жизни. Хватило бы одного единственного движения. Быстро и безболезненно. Я знал, как это делается. Но не решился. Вовремя остановился, понимая, что она не заслужила такой участи. В конце концов, и её воспоминания проникли в мой разум, когда Лада решилась на свой обряд. И то, что я увидел, мне вовсе не понравилось.

— Что ж, — я присел на корточки рядом с ней и посмотрел в изумрудные очи. — Успокоилась?

Лада перестала дёргаться, и лишь изредка мелкая дрожь пробегала по красивому стану.

— Ловчий, — зло прошипела она, когда поняла, что её обвели вокруг пальца. — Что это было?

— Одна моя знакомая. И, поверь, лучше тебе с ней не связываться. Ты ведь сама видела, что лобаста ведёт себя лучше, чем многие из люда деревенского. Так зачем портить ей жизнь, коли судьба и так у неё несладкая?

— Я и не думала идти в Медовый Яр, — процедила Лада сквозь зубы. — Но я не понимаю, как ты…

— И не надо, — я хитро улыбнулся. — Вы, белоратники, многое о себе возомнили. И совсем позабыли, что Ловчие, да и другие люди тоже способны на выдумки. Так что изволь распрощаться.

С этими словами я встал и направился к Коту. Тот почему-то до сих пор валялся у стены и практически не подавал признаков жизни. Даже пушистый бок вздымался еле-еле.

— Ах, ты ж ирод проклятый, — я схватил его за ухо и в одно мгновение поставил на лапы.

— Ай-ай-ай, — запричитал варгин, когда поднялся. — Да что ж ты делаешь, Лех?

— Думал обдурить меня? — я усмехнулся, осторожно перерезая чёрный шнурок с малахитами. — Сколько вас ещё за сегодня будет, а?

— Ох, да перестань, — стоило мне освободить Кота от магии белоратницы, как тот выгнул спину, злобно зашипел и принял свой величественный облик.