— Ничего не выйдет.

— У меня это единственный шанс, мистер. Сколько оборотов?

— Тысяча сто.

— Где переключатель автоматического управления?

— На верхней панели в углу.

— Где карта коррекции компаса?

— Приклеена к внутренней крышке коробки у штурвала. Он кивнул.

— Я немного поспал, только надо еще добрать. Просплю весь оставшийся день и буду двигаться на рассвете. Принесу одеяла, вам будет удобнее, мистер Макги.

— Не утруждайтесь до смерти ради меня.

Он вышел. Будь я один на борту, безумный план мог бы сработать. Но Мейер и Конни Альварес знают, что здесь Джанин. Они никогда не отступятся, пока не узнают о происшедшем. Не слишком-то утешительно.

Итак, сейчас самое время. Долгая вторая половина дня. Позже не стоит рассчитывать на его беспечность. Он даже в пиковом положении неосторожности не проявляет. Ему пришлось спасаться бегством. Двое других его спутников на борту крепко прикованы. Постель мягкая. Море покачивает. Может быть, больше не доведется так сладко поспать.

Итак, давай, Макги, работай, главным образом своей тупой головой. В карманах ничего. Для освобождения нужны инструменты. Скажем, пряжка от ремня? Ах да. Предусмотрительный молодой человек. На мне старые тренировочные штаны. Ни ремня, ни шнурков. Что у нас есть металлическое, приятель… Старое помятое ведро, часы, несколько пломб в зубах. Вот и все.

А если бы было что-нибудь металлическое, что бы ты сделал? Попробовал бы открыть замок наручников. А если бы вдруг подвернулась очень тонкая гибкая стальная проволока, попробовал бы просунуть ее вон в то маленькое отверстие, где наручники соединяются, и как-нибудь расцепить. Но наручники не просто хорошие, тут еще небольшие выступы, чтобы этого нельзя было сделать.

Засов опять щелкнул, он бросил два одеяла, до которых я мог дотянуться, и снова захлопнул дверцу. Щедрый дар, парень. Большое спасибо.

Еще подумаем. Наручники скользят по брасам из крепких труб, которые представляют собой букву X, лежащую на боку. Прикован я к той, что нижним концом упирается в правый борт, а верхним в левый. В перекрестье трубы соединяются не вплотную. Там можно протиснуть наручники. Можно встать, хорошо оттолкнувшись. Я очень высоко оценил собственную работу — по крайней мере, по установке брасов. Обрабатывал их ножовкой, чтобы они как следует прилегали друг к другу, а потом соединил муфтами. Диаметр каждой в основании около четырех дюймов, с четырьмя большими отверстиями для болтов. Даже с самым большим на борту гаечным ключом трудно было бы с ними справиться. Ржавчина казалась не менее крепкой, чем сталь.

И вдруг я припомнил, что это просто фрикционные муфты. Без резьбы. И края труб входят в них всего на дюйм. Значит, если упереться спиной и как следует поднажать, чтобы одна труба стала на дюйм короче, она выскочит из прикрепленной болтами муфты, а сообразительный парень окажется на свободе.

Я свернул одеяло, подсунул под спину. Подлез под перекрестье, поднатужился и попробовал приподнять. Старался, пока белый свет не потемнел и не замигал красными вспышками. От стараний в ушах зашумела кровь, заныли челюсти, труба врезалась в кости, но не подалась ни на четверть дюйма.

Сел, отдышался. Глаза заливал пот. Не выйдет. Есть два способа освободиться: перегрызть себе руку в запястье или сдвинуть трубу. А сдвинуть ее невозможно.

Кто-то сказал, дайте рычаг и место, где можно встать. Или точку опоры? Так или иначе, он собирался перевернуть землю. Если и объяснял зачем, объяснение я позабыл.