Очертаний окружающего пейзажа я уже не разбирал. Горизонт взмывал и падал у меня перед глазами. Я боялся даже оглянуться, так что оставался в неведении, был ли Филдинг встревожен моим затруднительным положением. Скорее всего, он посиживал себе в седле своего жеребца и помирал со смеху.

Мне показалось (насколько это позволяла прыгающая перед глазами картина), что на горизонте появилось что-то светлое и громоздкое. По мере приближения я стал различать те самые странные камни-великаны, которые мы видели на нашем пути в поместье Элкомбов. Камни, которые напоминали мне балки огромного дома и которые, согласно рассказу Ричарда Синкло, были перенесены сюда и установлены самим Мерлином, волшебником при дворе короля Артура. В прошлый раз мы с приятелями прошли стороной это место, тогда как сейчас лошадь несла меня прямиком туда. Столбы и перекрывавшие их глыбы на расстоянии выглядели весьма внушительно, отчасти из-за их туманного происхождения, отчасти из-за производимого ими впечатления, что они восстают против неба. Если же приблизиться, можно было подумать, что это челюсть Господа Бога.

Ближе… и ближе… и ближе! Иисусе, когда же эта несносная лошадь остановится, или сбавит скорость, или сменит направление, ведь нас – меня! – ожидает непосредственное, зубодробительное и костекрушащее столкновение с камнем!

Стремительно растущие гиганты яростно раскачивались передо мной, словно части некой каменной гримасы. Путаные обрывки молитв пронеслись в моей голове, и я крепко схватился обеими руками за взмыленную шею лошади.

И только в самый последний момент она вдруг свернула в сторону и остановилась так внезапно, что я едва не кувырнулся через ее голову. Как ни в чем не бывало, она тут же принялась пощипывать травку, росшую сочными пучками у основания камней, словно мы сделали остановку во время неспешной прогулки! Опасаясь, как бы лошадь вновь не передумала, я сполз с седла. Ноги мои не гнулись и сильно дрожали после тряски, так что я едва не повалился на землю.

Спустя какое-то время ровное дыхание и способность мыслить восстановились в достаточной степени, чтобы я мог приступить к оценке ситуации. Я стоял в непосредственной близости от круга гигантских камней, похожих на торчащие кверху зубы. Еще чуть-чуть, и мы, без сомнения, столкнулись бы вон с тем каменным монстром, и мозги Ревилла – чего не могу сказать о моей лошади в силу их очевидного отсутствия – сейчас бы стекали по его поверхности. Что ж, оставалось только ждать, когда Адам Филдинг приедет и заберет меня. Жалостливо я бы умолял позволить мне остаток пути до Солсбери провести на спине его послушного жеребца.

Так что я решил подождать. За спиной среди камней тихо посвистывал ветер, и я никак не мог отделаться от ощущения, что это свист человека. Старательно прислушиваясь в надежде уловить отдаленный топот копыт, я слышал лишь разморенный гул летнего дня – жужжание насекомых, пение птиц. Где же Филдинг? За пределами круга повсюду были разбросаны поваленные столбы и камни, служившие им перекрывающими плитами. Взобравшись на одну из них, я с удивлением обнаружил, насколько хорошо отсюда просматривается равнина. Я прикрыл глаза рукой и вгляделся в подернутый летним маревом запад, готовый тут же закричать и замахать рукой, едва покажется судья. Но он не появлялся. Невысокие холмы и насыпи возвышались над зеленым покровом. Ветер печально завывал среди столбов и пригибал к земле траву. Легкий холодок пробежал у меня по спине, и я вновь подумал о той могучей расе, которая, я не сомневался, высекла и придала форму этим глыбам, а Мерлин уже довел дело до конца, возведя их здесь. В местах, подобных этому, легко верится в магию.

Довольно тоскливо было стоять тут, посреди равнины под открытым небом, да еще и между зубами Господними. Ну, сказал я себе, жду еще пару минут и отправляюсь в Солсбери с помощью транспортного средства, которое никогда не подводит: на своих двоих.