– Можете потрогать, мастер…

– Николас.

– Можете потрогать, вы же заплатили.

Этого я делать вовсе не собирался, но все же опустился на колено, чтобы лучше разглядеть. Мурашки побежали у меня по спине, и зачесалась шея, словно ей грозила петля. Даже не разматывая веревки, несложно было определить, что в ней пять-шесть футов. Неровно обрубленный конец растрепался – его с трудом перерезали. На другом находилась петля с неумелым, но прочным узлом. Думаю, этот узел выдержал бы и двойной вес, не говоря уже о худом, как скелет, теле Робина. Он вдруг представился мне, висящий среди деревьев. Я выпрямился и, вынув из кармана шестипенсовик, поднял его над головой, так что монетка поймала солнечный луч, проникавший сквозь крошечное грязное окошко. Комната была тесная, со спертым воздухом. Сэм весь напрягся, приготовившись сделать все, что попросят.

– У меня есть пара вопросов, – сказал я и тут же подумал зачем. Зачем трачу деньги, чтобы узнать подробности смерти лесного отшельника. Шесть пенсов не великая сумма, но все же половина дневного жалованья. Я сунул монетку в засаленную лапу Сэма.

– Итак, вы обрезали веревку и сняли Робина.

– Не я, мастер Николас. Мои люди.

– Но вы можете описать, как они это сделали?

– Они просто срезали веревку и опустили его, вот и все.

– Как именно? Меня интересуют детали. Или я зря заплатил шесть пенсов?

Сэм задумался и нахмурил лоснящиеся от жира брови. Думаю, он решил, что я стремлюсь получить от подробного описания процесса некое нездоровое удовольствие.

– Оливер взобрался на дерево и потом на ветку, откуда свисало тело. Но ему пришлось спуститься за ножом.

– Зачем?

– Узел веревки оказался слишком толстым. Оливер попытался развязать ею руками, но ветка начала раскачиваться, и он чуть не упал. Я сказал, что веревку надо срезать.

– И он воспользовался ножом.

Сэм снисходительно кивнул, словно потакая блажи слабоумного ребенка.

– Чьим?

– Своим. – Управляющий поглядел на меня озадаченно. А я и сам не понимал, для чего веду все эти расспросы. – Он вынул его из ножен, прежде чем забираться на дерево, чтобы, чего доброго, не напороться, если упадет.

– Ему легко было забираться?

– Не очень. Но он парень молодой и ловкий. Как раз для него занятие.

– Что было потом?

– Потом Оливер разрезал узел, хотя не так быстро, потому что нож был тупым.

Сэм кивком указал на веревку. Это объясняло, почему перерезанный конец так растрепан.

– Кто еще присутствовал при этом?

– Еще пара ребят, они поддерживали тело за ноги.

– Для чего?

– Как же, чтобы оно не упало и не повредилось.

– Ну да, конечно, – кивнул я. – Очень разумно с вашей стороны.

– Да я тут ни при чем. С нами был еще Браун. Он и посоветовал.

– Ах, Браун. – Я попытался сообразить, сколько же человек присутствовало при снятии. – Кто такой Браун?

– Священник из Сбруйного Звона.

– Он читал проповедь над могилой Робина?

– Да. Странный тип. Кому он нужен был, этот жалкий никчемный дикарь.

– Меня интересует еще кое-что. Говорят, Робина повесили лесные духи или что-то в этом роде.

– Язык, он без костей, – пожал плечами управляющий.