— Еще бы он не был доволен, — ответил я.

Я как раз упражнялся с оружием, когда меня разыскал Беокка. Мы тренировались каждый день, используя палки вместо мечей, и кое-кто уже ворчал, что людям надоело играть в войну, мол, пора бы уже заняться настоящим делом. Таких я вызывал на бой сам, а когда они, поверженные, валились в грязь, объяснял, что им-то как раз и следует хорошенько попрактиковаться.

— Король тобой доволен, — повторил Беокка, ведя меня по тропе вниз к реке, — но он думает, что ты слишком щепетилен.

— Что?! — Я воззрился на священника, крайне изумленный таким заявлением. — Это еще почему?

— Потому что ты не отправился в Палфлеот, чтобы закончить работу.

— Работа закончена, — ответил я. — Свейн не сможет напасть на нас без кораблей.

— Но не все датчане утонули, — возразил Беокка.

— Мертвых было достаточно. Только представь, что эти люди вынесли! Тебе знаком ужас, который испытываешь, пытаясь перегнать прилив?

Я подумал о тех страданиях, что сам перенес на болоте, о безжалостном приливе, о холодной воде, неумолимо растекающейся вокруг, и страх сжал мое сердце.

— У них ведь все равно не было кораблей! С какой стати мне было убивать беспомощных людей?

— Потому что они язычники, — сказал Беокка, — потому что они ненавистны Господу и людям и потому что они датчане.

— А всего несколько недель назад ты верил, что они станут христианами и мы сможем перековать мечи на орала.

Беокка только отмахнулся и спросил:

— И что, по-твоему, теперь будет делать Свейн?

— Двинется маршем через болото, чтобы присоединиться к Гутруму.

— А Гутрум сейчас в Сиппанхамме.

Мы были уверены, что он именно там.

На болото приходили все новые люди и приносили вести, многие из которых оказывались всего лишь слухами. Однако частенько повторяли, что Гутрум якобы укрепил стены Сиппанхамма и зимует там. Многочисленные отряды захватчиков все еще опустошали разные части Уэссекса, но избегали больших городов на юге страны, где восточные саксы выставили гарнизоны. Один такой гарнизон был в Дорнваракестере, второй — в Винтанкестере, и Беокка считал, что Альфред должен отправиться в один из этих городов, однако король отказался, опасаясь, что Гутрум немедленно осадит город и тогда он сам окажется взаперти. Другое дело — болото: оно слишком большое, чтобы можно было предпринять его осаду, и Гутруму нечего было и надеяться проникнуть далеко в топи.

— У тебя ведь есть дядя в Мерсии, верно? — спросил Беокка, внезапно сменив тему разговора.

— Да, Этельред. Он брат моей матери, олдермен.

Беокку насторожил мой тон.

— Ты, похоже, его не любишь?

— Я едва знаю его.

Вообще-то я провел несколько недель в доме дяди, успев за это время поссориться с его сыном, которого тоже звали Этельред.

— Он, часом, не подружился с датчанами?

Я покачал головой.

— Они терпят его, оставляя в живых, а он терпит их.

— Король послал в Мерсию гонцов, — заявил священник.

Я поморщился.

— Если он хочет, чтобы мерсийцы поднялись против датчан, то это пустая затея. Их убьют.

— Альфред бы предпочел, чтобы весной они привели людей на юг, — объяснил Беокка.

Мне было непонятно, каким образом мерсийские воины, осуществляя замысел короля, смогут пробраться мимо датчан, чтобы к нам присоединиться, но я ничего не сказал.

— Весной мы рассчитываем на спасение, — продолжал Беокка, — но пока что король хотел бы, чтобы кто-нибудь отправился в Сиппанхамм.