— Не следовало убивать того человека, — сурово проговорил он, но я в ответ посмотрел на него с такой яростью, что он отпрянул.

«Будь прокляты все священники!» — подумал я.

Я спас жизнь этому ублюдку, а он вместо благодарности лишь выбранил меня. А потом я увидел, что это вовсе не священник. Это был Альфред.

Лодка шла через болото, иногда скользя по черной воде, иногда шурша по траве и камышам. Человек, гнавший ее, был сгорбленным, смуглым, беззубым, с длинной бородой, в одеждах из шкур выдры.

Датчане Гутрума были теперь далеко, они переносили своих убитых на твердую землю.

— Я хотел выяснить, что они собираются делать, — посетовал Альфред, — а если бы мы взяли пленного, он мог бы об этом рассказать.

Теперь он говорил более уважительно. Вспоминая тот момент, я понимаю, что напугал его, потому что моя кольчуга спереди был забрызгана кровью, да вдобавок лицо и шлем тоже были в крови.

— Они собираются покончить с Уэссексом! — резко сказал я. — И вовсе не обязательно брать пленных, чтобы понять такую простую вещь!

— Не будь дерзким, — проговорил Альфред.

Я молча уставился на него.

— Я король! — настаивал он. — Так что изволь обращаться ко мне с почтением.

— Король чего? — саркастически поинтересовался я.

— Ты не ранен, мой господин? — спросил Леофрик у Альфреда.

— Нет, слава Господу. Нет. — Он посмотрел на свой меч и повторил: — Слава Господу.

Теперь я разглядел, что на Альфреде вовсе не ряса священника, а плотный черный плащ. Его длинное лицо было очень бледным.

— Спасибо, Леофрик, — проговорил он, потом посмотрел на меня и словно бы содрогнулся.

Мы догнали две другие лодки, и я увидел в одной из них беременную Эльсвит, закутанную в плащ из меха серебристой лисы. В той плоскодонке были также Исеулт и Энфлэд, в то время как священники до отказа забили другую, и я понял, что один из них — епископ Алевольд.

— Что случилось, мой господин? — спросил Леофрик.

Альфред вздохнул и задрожал, но поведал нам свою историю.

Он ускакал из Сиппанхамма со своей семьей, телохранителем и десятком церковников, чтобы проводить монаха Ассера, который уезжал в тот день.

— Мы отслужили благодарственный молебен в церкви Соппан Бирг. Это новая церковь, — серьезно сообщил он Леофрику. — Просто замечательная. Мы пели псалмы, читали молитвы, а потом простились с братом Ассером, который продолжил свой путь. — Альфред перекрестился. — Я молюсь, чтобы он был жив и здоров.

— Надеюсь, этот лживый ублюдок мертв! — прорычал я.

Альфред не обратил на меня внимания.

После церковной службы они все отправились в ближайший монастырь и пробыли там какое-то время, а потом вдруг появились датчане. Король и его окружение бежали и скрывались в ближайшем лесу, пока монастырь горел. После этого они попытались двинуться на восток, в сердце Уэссекса, но им, как и нам, все время мешали датские патрули. Однажды ночью, когда они укрывались на ферме, их застал врасплох отряд датчан: те убили нескольких стражников и захватили всех лошадей. С тех пор они шли пешком, так же как и мы, потеряв дорогу, пока наконец не вышли к болоту.

— И одному Богу известно, что нас ждет дальше, — закончил Альфред.

— Мы будем драться, — сказал я.

Он молча взглянул на меня, и я, пожав плечами, повторил:

— Будем драться.

Альфред посмотрел на болото.

— Надо найти корабль, — сказал он, но так тихо, что я едва его услышал.