— Перестань! — крикнул он, откидываясь на спинку своего сиденья и уклоняясь от ее ударов. — Перестань бить меня! Ты мне испортишь камзол! Но если ты женщина, почему ты одета как юноша? Ты совсем сбила меня с толку.

Лиза швырнула колбасу назад в корзину и попыталась успокоиться, голова же ее лихорадочно работала.

— Ну, я… убежала из дома, — объяснила она, не очень отходя от истины.

Люсьен пялил на нее глаза. Через некоторое время он хихикнул. Хихиканье перешло в громкий смех. Потом смех прекратился, он наклонился к ней и стал изучать ее лицо.

— Ты очень красивый юноша, — тихо произнес он. — И, должно быть, великолепная женщина. Я бы с удовольствием одел тебя. Да, да… Я бы для тебя смоделировал прекрасные платья… — Он выпрямился, сложил руки на груди. — Чарли, — сказал он, — не хотел бы ты поехать со мной в Париж?

— В Париж? — повторила она деревянным голосом. Лиза совершенно не понимала этого странного молодого мужчину.

— В Париж, где я разрабатываю эскизы одежды для самых благородных женщин Франции, включая саму императрицу. К несчастью, у большинства из них скверные фигуры. Буду хорошо платить тебе.

Лиза замерла при упоминании оплаты.

— Я не имею в виду древнейшую профессию, — успокоил он ее. — Я говорю о самой новой профессии в мире.

— Его светлость составил это завещание только на прошлой неделе, — сказал мистер Барлет, поправляя очки в золотой оправе на своем орлином носу, — что при сложившихся обстоятельствах очень кстати.

Леди Рокферн коснулась глаз носовым платочком. Она и Адам сидели возле письменного стола в обитой панелями библиотеке Понтефракт Холла. Стряпчий сломал красную восковую печать и развернул пергаментный лист. Откашлявшись, он начал читать: «Я, Аугустус Гаскуань Гримторп де Вер, второй граф Понтефракт, находясь в здравом уме, объявляю мою последнюю волю и завещание. Я завещаю моей любимой дочери Сидонии сумму в двести пятьдесят тысяч фунтов. Остальную часть поместья я завещаю во всей полноте своему внуку Адаму де Вер Торну».

«Теперь я богач, — подумал Адам. — Я — третий граф Понтефракт. Невероятно!»

Через двадцать минут после того как мистер Барлет уехал, дворецкий, мистер Хоукинс, закрыл передние двери и обратился к Адаму:

— Милорд, — произнес он елейным голосом, — разрешите поздравить вас по поводу вступления в наследство.

Милорд… Это прозвучало очень странно.

— Спасибо, мистер Хоукинс.

— Если вы не сочтете это дерзким, то разрешите спросить вас уже сейчас… Слуги проявляют некоторое беспокойство…

Адам несколько смутился.

— О чем же?

— Не собирается ли милорд как-то менять обслуживающий персонал?

— А, понимаю. А сколько здесь занято людей?

— В настоящее время в Холле работают пятьдесят четыре человека, включая садовников.

«Похоже на целую армию», — подумал он, удивляясь количеству обслуживающего персонала.

— Можете объявить, что в настоящее время я не собираюсь менять людей и что дополнительно выплачу каждому по десять фунтов по случаю своего вступления в наследство.

Чванливый дворецкий в белом парике и в голубой с золотом ливрее удивился:

— Десять фунтов, милорд? Каждому? Это необычайно щедро, милорд. От имени всех служащих я выражаю вам сердечную благодарность.

Он откланялся. Тетка Адама, стоявшая рядом с ним, взяла его под руку и повела в большой салон.