— К тому же, возможно, он пришел к выводу, что я богаче, чем Нина. Карманы у меня шире благодаря владению половиной «Глоу».

— Сорока девятью процентами, — не преминул уточнить Джаспер.

Несмотря на отвратительное настроение, Оливия улыбнулась.

— Прошу прощения, сорока девятью процентами. Как бы там ни было, ясно, что я могу предложить шантажисту больше, чем Нина.

— Оливия, кто-то очень много знает о тебе. — Глаза Джаспера потемнели.

— Слишком много. — Оливия перестала массировать шею и скрестила руки на груди. — Дело в том, что до получения записки я была положительно уверена, что об этой связи знаем только мы с Ниной. Ума не приложу, каким образом шантажисту удалось все выведать.

— Может быть, Нина с кем-нибудь разоткровенничалась?

— Нет. — Оливия решительно покачала головой. — Не сомневаюсь: она ни одной живой душе не говорила об этом. Нина больше всего боится, что ее тайна откроется. Страх постоянно гложет бедняжку. Она считает меня единственным человеком, которому известен ее секрет.

— А тебе не приходит на ум кто-нибудь еще, кроме вас с Ниной, кто мог бы знать об их связи в то время?

— Был, разумеется, один человек, но он умер.

— Твой дядя? — прищурился Джаспер.

— Я же говорила, что именно он рассказал мне обо всем.

Джаспер оглядел пустой, гулкий выставочный зал и взял Оливию за руку.

— Пойдем отсюда.

Слоун не стал даже задумываться над тем, куда бы им пойти для разговора о покойнике и шантажисте, а просто. повел Оливию в ближайший раскинувшийся на берегу залива Мертл-Эдвардз-парк. Они двинулись по дорожке для пешеходов. Параллельно с ней шла дорожка для велосипедистов. Глядя на гладь залива Элиот, иногда нарушаемую мелкой рябью, Слоун выстроил логическую цепочку вопросов.

— Как, по-твоему, дядя узнал о Логане и Нине?

— Да как угодно: дядюшка Ролли был старомоден и патриархален.

— «Патриархален»? — слегка изумился Джаспер. — Довольно странное слово для описания человека, бывшего счастливым геем.

— Знаю. — Оливия осторожно распечатала стаканчик тройного эспрессо, купленный ею с лотка на тротуаре. — Но это действительно так. Ролли был самым старшим в своем поколении и первым реально преуспевшим членом клана Чантри. В нем было очень развито чувство ответственности за семью. Дядя предоставлял работу нуждающимся родственникам, а летом давал подзаработать их детям. Он оказывал финансовую поддержку членам семьи в покупке первых домов и первых автомобилей. Учредил фонд для колледжа. Никогда не забывал дни рождений и так далее.

— Картина ясна.

— Ролли, кажется, всегда знал, что происходит в жизни каждого Чантри. Следил абсолютно за всем. Он был просто одержим своими папками. — Оливия торопливо глотнула кофе. — И устно, и в своем завещании он дал мне подробные инструкции, как в случае чего уничтожить все его личные записи.

— И ты выполнила эти инструкции? — взглянул на Оливию Джаспер.

— Не было надобности. На следующий день, после того как мы получили известие о гибели дядюшки Ролли, в его кабинете произошел пожар. Он позаботился обо всем.

Джаспер резко остановился:

— Поджог?

Оливия кивнула.

— Полиция сказала, что рядом с домом дядюшки Ролли загорелся мусорный ящик с хламом. Они считают, что злоумышленник специально выбрал эту ночь и пытался поджечь весь дом. Бандит выбрал дом моего дяди, вероятно, потому, что тот пустовал.

— Понятно.