|
— И что же случилось?
Джаспер вернулся к окну.
— Случилось то, что, когда я еще учился в колледже, Флетчер предложил мне заняться совместным бизнесом. Мы создали «Слоун и компаньоны». Получилась отличная команда: я обладал чутьем на верные, заслуживающие поддержки проекты, у Флетчера же был дар убеждать инвесторов вкладывать деньги в представленные мной компании.
— Да-да, я слушаю.
— Какое-то время дела шли прекрасно. Флетчер женился на некоей Бренде. У них родилось два сына — Кирби и Пол. Я женился на Рейчел Сандз. Она была вице-президентом нашей компании.
— Это был брак, основанный на деловых интересах, о котором ты как-то упоминал?
— Да. Он распался, когда Кирби и Пол переехали жить ко мне после гибели Флетчера и Бренды. Рейчел была не создана для материнства, особенно в отношении двух маленьких мальчиков, даже не бывших ей родственниками.
— Как же ты решился взять на себя роль отца?
Джаспер прислонился плечом к металлической раме окна.
— Временами приходилось довольно несладко, но вместе мы справились.
Оливия коротко улыбнулась Джасперу:
— Знаешь что? Держу пари, что ты был очень хорошим отцом.
— Почему ты так решила? — поразился ее заявлению Джаспер.
Оливия несколько замешкалась, пытаясь подобрать правильные слова.
— Ты из той породы людей, которые, раз приняв решение, отдаются делу всем своим существом, без остатка. А в деле воспитания детей добросовестное отношение к своим обязанностям — первый признак хорошего отцовства.
— Быть хорошим отцом, — насупился Джаспер, — это гораздо большее, чем просто педантично выполнять свои обязанности. Главное не в этом.
— Нет, в этом. Не представляю себе более тяжкого испытания, чем просто изо дня в день исполнять рутинные родительские обязанности.
Джаспер поежился от пронзительного взгляда Оливии и почувствовал себя неловко. Главное теперь — не покраснеть самым дурацким образом.
— Несколько месяцев спустя, — он откашлялся, — после того как Кирби и Пол переехали ко мне, один из инвестиционных проектов, за который отвечал Флетчер и который был продан консорциуму инвесторов, стал давать сбои.
— А что случилось?
— Я сам не сразу разобрался, — печально произнес Джаспер. — Меня словно обухом по голове ударили: я понял, что Флетчер надувал всех, в том числе и меня.
— Ах, Джаспер!
— Да. — Он рассеянно почесал затылок. — Не буду докучать тебе подробностями. У меня ушло почти три месяца, чтобы самому в них разобраться. Но суть дела оказалась в том, что инвестиции оказались чистейшей воды обманом. Система строилась по принципу классической пирамиды. Одному Богу известно, как Флетчер собирался выбираться из всего этого. Должно быть, он рассчитывал сблефовать, как на трех картах в покере.
— Как же ты вышел из ситуации?
— Это стоило мне чуть ли не всего состояния, в результате я почти обанкротился, но дело удалось замять и вернуть инвестиции консорциуму. Клиенты были не особо счастливы, когда я сообщил им о том, что в исходных проектах были допущены ошибки, но по крайней мере их не обманули.
— А расхлебав эту кашу, ты уничтожил все свидетельства причастности к этому делу Флетчера, так?
— Да.
Оливия встала и подошла к Джасперу. В глазах ее светилось полное понимание.
— Потому что ты не хотел, чтобы Кирби с Полом когда-нибудь узнали, что их отец — мошенник и вор.
— Я сам достаточно тяжело пережил открывшуюся мне правду. |